Category: фотография

Category was added automatically. Read all entries about "фотография".

Наблюдения пейзажного фотографа




В начале путешествия мокли под ливнями, а потом накатила жара, высушила лес, высушила лишайники
по камням до песочного хруста. Продукты плавятся и плесневеют. Никак не решишь,
что же лучше. В дождь мечтаешь о солнце, в жару о прохладе. И получается что на
ерунду расходуются чувства, ведь ничего не изменится от твоих хотений. Только к
концу второй недели дикой жизни обретаешь покорность, смиряешься и принимаешь всё
радостно таким, каким оно дается с каждым новым утром.


2009 © photo by V.Gritsyuk                                                                                                                            "Остров паучий"



Конкретно меняется
климат. Ярым, лимонным стал солнечный свет, гуще ложатся холодные тени. Нет уже
тех многоцветных долгих закатов над Ладогой, нет розово-пастельных рассветов, а
стали они или грубыми, контрастными, или вялыми и бесцветными. Только на моих снимках
остались былые краски. А значит остались они и во мне. Наполнен я красотою до
предела, а всё чего-то ищу, чего-то жду, как крыса в медицинском опыте – все
давлю и давлю на педаль, посылая в область удовольствия мозга электрические
раздражения. Одна разница, что удовольствие моё не искусственное.

(no subject)

Здравствуйте,
Меня зовут Софья - я дочь Виктора Грицюка.

Спасибо большое всем, кто читает моего отца и пишет комментарии.
Для нас очень важно, что то, что делал папа - не зря и, что людя помнят его и любят.



С самого детства папа всегда брал меня с собой в поездки и на съемки.
Я его верный оруженосец, ассистент и помощник.
Сейчас читаю дневники, которые он вел в поездках. Фрагменты, взявшие за душу публикую в жж.
Так как я практически всегда была рядом с папой, то читая, я знаю, о чем он писал и где.
Так я выбираю фотографию под текст.

Сейчас совместно с издательством "Пента", готовлю персональный фотоальбом Виктора Грицюка - "Карелия. Русский Север"

Выпуск альбома приблизительно назначен на конец октября начало ноября 2009 года.

И также готовлю персональную фотовыставку Виктора Грицюка.
Занимаюсь поиском спонсоров.
Открытие тоже ориентировочно на конец октября начало ноября.
VG, 01

Сон фотографа

Портреты бывают и не студийные, но более-менее постановочные. Здесь мы прячемся от дождя под козырьком магазина, разговариваем, я поднимаю камеру и делаю фото прямо в лицо. Постановка? Да. Но есть доли секунды пока человек осознает, что его снимают, и дает команду лицу - измениться. Фотограф должен быть быстрее в сто раз. Потому что во время съемки кровь сильнее гуляет, нервы напряжены, зрение обостряется. Как у спортсмена или разведчика. А иначе ничего не выходит, иначе тащишься за ситуациями и постоянно нажимаешь на спуск позднее. Это сразу потом видно по отснятым кадрам. Спать фотографу не рекомендуется во время съемки, чтобы не снималось, пейзаж, портрет, репортаж.


1980-е©photo by Gritsyuk                                                 Мужчина из Алыкжера
VG, 01

Авторский почерк

Фотограф – это не только профессиональное владение техникой, чтобы без сюрпризов, а что задумал – то и получилось; это не поэтическо-философские тексты под посредственными снимками; это не пьянящее ощущение власти над снимаемыми объектами, ошибочно принимаемое за творческое вдохновение; это не ещё один способ добиться девичьего расположения. Фотограф, если по серьезному – это исследователь себя и мира с помощью фотокамеры. Почти так же, как и художник, и как скульптор, но у этих крепче и серьезнее, ведь они берут пустой холст и обычными красками создают на нем мир; берут глину или мрамор, и создают предмет, руками ощущая гармонию объемов и плоскостей. Фотограф – это в первую очередь глаза. Он видит, и в этом его призвание. Остальное потом. Но есть одно общее свойство у всех творческих людей – это индивидуальный почерк в его области. В зародыше индивидуальный почерк есть у каждого, кто взял в руки камеру. Но чтобы почерк определился в почерк, нужны годы и усилия. Фотограф видит, снимает, понимает, неустанно учится и мудреет. Если он честен сам с собою, то его почерк стремиться стать слепком с его развившейся личности.


1980-е©photo by V.Gritsyuk                     Дискотека для югославских рабочих. Старый Оскол.

Для умного глаза по снимкам и паре слов понятно, что там за человек сидит внутри фотографа. Конечно, если он не прикидывается другим для зарабатывания денег. Таких немало, и они уверенны, что живут внутри творчества. Они так уговорили себя, потому что заказчик чутко прислушивается к тембру их голоса, и чтобы не спугнуть его, приходится неосознанно практиковать двоемыслие. Приходится с утра до шести верить в собственное творчество, а с шести до утра жить обычную жизнь с пивом и клубом, с телевизором и дачей, с разговорами о приятных пустяках. Но таких можно определить по почерку, поглядев десяток другой снимков. Даже в рекламе можно быть индивидуальным, как Хиро.

Не подумайте, что индивидуальный авторский почерк фотографа – это нечто застывшее, как бетон. Он подвижен и гибок. Он может быть богатым и разнообразным, а может быть и индивидуальными каракулями. Он может меняться и развиваться, совершенствоваться или упрощаться. Поэтому повторить один-два чужих снимка может почти любой, а освоить чужой почерк – это уже будет значительно сложнее. Почерк всегда узнаваем, как узнаваема образованными людьми скульптура Бурделя или Клодта, живопись Куинджи или Тропинина, музыка Баха или Чайковского. Резюмирую, что сложившийся творческий почерк, это совпадение внутреннего и произведенного в реале, это когда чувствуешь, думаешь, говоришь и фотографируешь без напряжения, потому что не нужно лгать.

Нежное слово - эксклюзив

Напомню о вчерашнем рассказе про то, что журнальные оттиски с моих слайдов на Вельвии 50 и Кодаке 64 у редакции «Советского Фото» не получились. Слайды тихо рассосались в мировых и архивных лабиринтах, но один снимок был вчера обнаружен в виде цветного отпечатка. Не помню, публиковался ли он в ЖЖ, или нет – это не важно. Важно то, что когда фотограф не знает, что и как ему снимать, он берет красивые иностранные, или даже наши журналы, где ещё печатают Россию, и листает их очень внимательно. От долгого листания многие впадают в состояние творческого возбуждения, с сопутствующими глюками. Им начинает казаться, что опубликованные фотографии очень просто снимать, надо лишь многопиксельную камеру и нужный объектив. Им кажется, что они могут всё. И вот уже с камерой и прочим бредут они по радостной земле, но что-то не снимается. Поднимут они камеру к глазам и заскучают. Но снимать надо, и чего-то там они щелкают, а дома уговаривают себя, что это концепт и философия. «Я так вижу, я имею на это право, ведь каждый творит, потому что творчество принадлежит нам - умным и чутким, могущим объяснить словами глубины и высоты, а не таким самодовольным и глупым понтярщикам, как Петрович». Но в дальних глубинах они понимают, что никакой тут у них не концепт, а какая-то вялая ерунда с хорошими резкостью и цветопередачей. И тогда они начинают повторять чужие композиции. Результаты съемок заметно улучшаются. Но опасно повторять авторов с узнаваемым почерком. Повторишь одного, другого, третьего, и в твоих работах станет ощущаться разнобой стилей. Хорошие работы вдруг соседствуют с совсем плохими. При чем - плохих и средних оказывается большинство. Расскажу про себя, ведь я тоже человек и ничто человеческое мне не чуждо. Хотя - кое-что очень чуждо. Многое чуждо, если честно, но не всё, конечно. Кое что – не чуждо.


1989©photo by V.Gritsyuk                                                                    Погост с отражением (Сов.Фото №7.1991)

Однажды я скатывался вниз по Волге, по два дня останавливаясь для фотографирования в больших городах. И вот я попал в Саратов. Первым делом купил карты и путеводитель, но ещё зашел в краеведческий музей на всякий пожарный. Ведь там сидят грамотные люди, они многое могут подсказать фотографу, имеющему задание снять достопримечательности незнакомого города. Там я листал видовой альбом двадцатилетней давности и запоминал «стандартные» объекты. Впечатлил меня снимок памятника Чернышевскому с крышей консерватории слева, снятый не как обычно - спереди, а со спины, из сквера. Снимок был сделан с включением верхней узорчатой арки над входом в сквер, и от этого смотрелся завершенным и очень эффектным. Петрович полетел в этот сквер, и поставил на камеру 28 мм шифт. У того фотографа всё съехало от широкоугольника, а с шифтом можно было плавно поднять кадр, не нарушая геометрию. Тогда народ фотошопами не баловался, и поэтому слайд надо было давать полностью готовым по всем показателям. Так Петрович успешно повторил и улучшил чужую находку и очень этим кадром после гордился, всем его в первую очередь предлагая, даром что там Чернышевский. Главное, картинка была хороша. С тех пор на арку поверх кадра всегда стал обращать внимание.

Вот так осознанно крадутся композиции. Но есть ещё бессознательное воровство, как есть ложь без напряжения. Есть воровство естественное – как дыхание. А мне тут говорят – не боись Петрович, не съест тебя лиса и комар не забодает. Конечно – не съест, подавится рыжая воровка, но свой кусочек обязательно откусит. В особенности от эксклюзивной работы. Поэтому рекомендую всем эксклюзив не засвечивать раньше публикации в прессе или показа на выставке. Конечно, если он действительно эксклюзив, а не дежурная кружковая ерунда, похожая на настоящую фотографию.

Былые думы Петрови4а

Когда в воздухе запахло керосином, многие почувствовали, что режим скоро как-то изменится и старые приоритеты будут пересмотрены. Вот тогда и вспомнили, что в дальнем ящике советской фотографии болтается давно задвинутый туда Петрови4. Оказалось, что как только в  железном занавесе открылись дырки то он, один из немногих, активно начал работать с легендарными западными изданиями. Оказалось, что он соответствует западному фотографическому уровню. Это когда - не просто тщательно приготовил  драматический черно-белый снимок и получил премию в Барселоне, или Золотой глаз в Праге. Это - когда ровно, спокойно, неуклонно, профессионально и стабильно выполняется задание, а в проявленных Нью-Йорской лабораторией Time-Life пленках ($25 за одну пленку) редактор имеет полный выбор по заданной теме. И ничего лишнего. Петрови4 приободрился и разогнул спину. Такая перемена была замечена кем следует, и акции его выросли.

Предлагаю благородной публике первую публикацию Петрови4а, где он говорит сам, а не о нем рассказывают допущенные к рупору журналисты. Первую, где Петрови4 был сам допущен к трибуне и сказал народу пару слов про творчество. Конечно, текст порезали не сгладив концы и начала, поэтому некоторые абзацы не стыкуются. Здесь воспроизведен журнальный вариант.

Четыре полосные цветные фотографии к статье были отвратительно напечатаны на обычной рыхлой журнальной бумаге. Цветом там не пахло. Позор - одним словом. При этом они должны были иллюстрировать приемы управления цветом. Это было даже смешно, ведь рядом на мелованной вставке неплохо были воспроизведены слабые фото американки Авакян. Но это теперь улетело в прошлое, и остался текст, который я и воспроизвожу. А фотографии может быть тоже покажу, если найду. Хотя это и не обязательно, ведь все знают, что у Петрови4а  с цветом хорошие отношения.

журнал "Советское фото" №7.1991 год
ФОТОТВОРЧЕСТВО
Виктор Грицюк
Принципы управления цветом



Когда за спиной сорок пет жизни, половина которой отдана фотографии, трудно побороть в себе желание учить жить и учить снимать. Только сознание того, что лично мне недоставало специального фотографического образования, когда до каждой элементарной мелочи надо было доходить умом, часто ошибаясь и спотыкаясь, по крупицам собирая навыки, заставляет сесть за стол. Я благодарен всем, кто не пожалел времени и имел терпение меня чему-то научить. Спасибо им!

Collapse )

Петрович и «Родина»

Двадцать лет назад на базе продвинутого «Собеседника», с которым я тогда сотрудничал, был организован публицистический журнал «Родина». Журнал с таким названием был всегда, но его у нас мало кто видел. Много лет иллюстрированный, формата лайфа, журнал «Родина» издавался под надзором наших разведчиков для российских соотечественников за рубежом. И там я изредка публиковался. А однажды случилось необычное событие - расскажу попутно. Этот подозрительный журнал решил в своём зале показать мою фотовыставку, напечатанную на бумаге Кодак - «Этюды о Тургеневе». Я попадал в их струю по двум параметрам: мои фото были цветными и оформлены в приличные паспарту, и они были не репортажными, а представляли собою живописные размышления о последнем дворянском писателе. Я год снимал в усадьбе И.С.Тургенева Спасское-Лутовиново, исходил окрестности, выискивая места, которые упоминались в его произведениях. Старался сильно. Естественно, что эти фотографии уже видели во французском Буживале. И журнал уже их напечатал. Номер готовился к выставке. Были подготовлены и пригласительные билеты, что по тем временам считалось очень крутым явлением. Но творческая судьба Петровича выкинула подлое коленце – неожиданно сыграл в ящик генсек Брежнев. Естественно, что от постигшего страну горя все культурные мероприятия отменялись. А так как никто и никогда не напечатал бы пригласительные во второй раз, то ситуация открытия выставки, с интервью для ТВ и радио, с цветами и автографами рассосалась сама собою. Но выставку мы тайно открыли с близкими друзьями. Собралось человек пятнадцать. Мы пили шампанское, закусывали шоколадом и бутербродами и смеялись негромко, чтобы не было проблем.


1990©photo by V.Gritsyuk                                                         Москва -Ярославль

Не знаю, что случилось с той «Родиной», но в новой мне понравилось больше. Билдредактором и главным художником там блистал бывший фотограф Валерий Арутюнов. Он обладал необъяснимым, тонким и точным чутьё на фотографии. Понимал и любил фотографию. Выбирал снимок из огромной кучи, ставил на полосу, и это было точно в десятку. При этом никогда не разговаривал про теорию или композицию, а просто смотрел, и видел. Большинство наших фотографов снимали на черно-белую пленку, это было проще, дешевле и «художественнее». Социальные репортажи в цвете мало кому из них удавались. А я уже давно фотографировал на слайд, работал без брака, наученный западными изданиями. Ведь заказанные съемки иностранные издания предпочитали проявлять в проверенных американских и английских лабораториях. Отснятые, не проявленные пленки отсылались за границу быстрой почтой. Ошибки профессионалам не прощались. Поэтому у Петровича выработался такой полезный навык. Реальный выход грамотных жанровых кадров с 36 кадровой пленки был высоким. Выше, чем у черно-белых парней. Арутюнов ценил меня именно за цвет, ведь без цвета невозможно быть журналу современным. Иногда он ставил мои фото на обложку. И я видел, что они там смотрятся. Покажу тут парочку обложек «Родины» того боевого времени.

Белая трещина понедельника

Сегодняшний день по моим нервным ощущениям - не совсем реальный. Выходной, перенесенный на понедельник не воспринимается выходным. И ёщё - этот робкий белый снежок вперемешку со слезинками дождя, что падает с ровно белого, высокого неба и покрывает всё новой чистой простыней. Ощущение такое, будто затормозилось время или у всей страны его похитили лангольеры. А может и не похитили, а есть у нас огромный внешний долг временем, и если у каждого взять один день, то в сумме на круг для страны выходит 100 лет. Поэтому город за окном провалился в бездонную белую трещину до вторника, который теперь прикинется понедельником. А потом сразу наступит среда. Неделя съёжится, и выходной будет неожиданным сюрпризом. Не успеешь разогнать весеннюю электричку, а уже надо тормозить, ложиться на диван с книгой, пить чай с кренделями и скучать о прошлом, когда и у книг, и у кренделей был другой вкус. Вот об этом времени я и хочу сегодня вспомнить через фотографии. Ведь я - фотограф, меня трудно заставить забыть былое уговорами или пестрой ложью. Меня даже про вкус докторской или окорока не обманешь - имеются снимки и запись в блокноте. На всё у меня найдется документальный документ, ведь и тогда, и сейчас я стараюсь не вмешиваться в жизнь перед объективом. За это коммунисты не пускали меня в прикормленный и балованный слой  допущенных фотографов. Не хотел, и не мог я снимать соцалистичеческий реализм, разные там  "Завтраки трактористов" и "Заседания парткомов", "Передовики КАМАЗа" и "Ходоки у Ленина".

Конечно - снимать иногда всё же приходилось, но чуткие партийные сердца не верили моим снимкам, потому что я сам в них не верил, а за хлеб пытался воспроизвести штампы проверенных "гебней" мэтров. Сам часто удивлялся тому, что ничего не получалось. Это позднее выяснилось, что не было у меня внутри согнутого полового с полотенцем через руку. Я его тогда искал в себе, старался прикидываться, будто он есть. Но не очень получалось. Не жалею теперь, что меня не приняли в стаю, вижу как им трудно сегодня, когда "что изволите" - стало общей чертой фотографов. Они теперь начинают учить молодежь, начинают советовать и писать книги по фотографии, но мы то знаем, что холоп может научить лишь тому, как быть холопом. И меня не обманут их компъютеры и мерседесы, их заносчивость и многословие. Вижу, как сзади стоит созревший холоп, и он хочет стать барином. Очень хочет. Но не помогают даже очень большие деньги.


1990(c)photo by V.Gritsyuk                                                                   Московская область..

С сегодняшнего дня показываю то, что никто не видел и никто уже не вспомнит.  Показываю несколько снимков из своей не вышедшей книги с моим простым анализом краха коммунизма. Уже были напечатаны типографские пробы и Петровичу выплачен весь гонорар. Но кто-то мощный из-за занавески отдал приказ - "Замри". И всё в секунду остановилось. Многие слайды бесследно исчезли, поэтому здесь публикую сканы с типографских оттисков. Немного, три-пять снимков, некоторые из которых потом стали обложками журнала "Родина". Но об этом позднее расскажу здесь.

Нас двое

Я открыл тайну правильного ответа на вопрос: - «Ты меня понимаешь?» Главный секрет в том, что ничего конкретного не надо отвечать, а надо поглядеть в глаза и прямо из сердца послать через зрачки энергию искренней жалости. Надо пожалеть человека. Подарить хотя бы маленькую искорку жалости. Хотя бы крупинку, и этого бывает достаточно для расплавления и невольных слез.


2008©photo by V.Gritsyuk                                                                                                             Мокрая тишина в роще


Пейзажная фотография ни в коем случае не сможет заменить живописную картину, но она может выразить душу автора и приоткрыть душу пейзажа. Всегда вспоминаю слова Адамса, говорившего, что когда вы смотрите на снимок, то есть два человека – фотограф и зритель. Всегда двое.

Сквозь ткань

Нас неустанно манит ветер - пелемень. Мелькание картинок и букв символизирует бурление сетевой жизни. Сегодня мы нажимаем сегодняшнюю кнопку и совершаем прыжок из ультрамариновой памяти ночей - в белую реальность сергиево-посадских лесов. Меняем тему, оборвав предыдущий разговор на половине мысли. Там кашлянет ещё мокро волна, захлебнувшись в каменной расщелине берега, но вчерашний звук уже не к месту возникнет в сегодняшней пушистости снега.

Два километра от деревни брел я по ровному полю до этой полянки. У входа в лес светло. Внутри леса с зонтиками сосен, среди темно-зеленых елей, под наклонившимися орешниковыми стволами уютный полумрак. Туда входишь затаивая дыхание, как в голубые тоннели параллельных пространств. Ступаешь мягко, словно скрип снега может спугнуть насторожившуюся магию. Надо быть белым листом, иначе не примут. Поэтому прошлая жизнь остается ждать за полем, а новая пока приглядывается. Зима празднует февраль в свадебных одеждах. Но в узоре голых ветвей зашифрованы тексты для освобождения весны. Двигаюсь внутри неподвижности, словно водолаз в чужом сне. Не страшно. Не весело и не грустно. Холодно и красиво у королевы. Время пропадает, звуки не нужны, смыслы теряют смысл перед необъяснимой властью белизны. Шипят сырые поленья в костре, долго не поддаются огню. Дым по-летнему пахнет берестой и сладким можжевельником, он не улетает, не стелится, а растворяется в просвета еловых лап. Очень хочется заснуть у костра и до тепла не просыпаться. Хочется, не шевелясь прислушиваться и прислушиваться к далеким бубенчикам тишины, поверить, и отпустить сознание на их зов. Неужели мы действительно живем?


(с)photo by V.Gritsyuk                                                                                                                               Замри навечно!

Мне иногда говорят, что я могу ошибаться в суждениях и выводах. Сам это знаю. Но большое фотоискусство простит Петровичу маленькие заблуждения, ведь не я навел слепых на бревна. Главное в жизни я соблюдал – никогда не обманывал детей. Ведь сказки – это не ложь, это формулы для вскрытия будущих ситуаций. В остальном - всё обычно: молчал с молчаливыми, радовался с веселыми, грустил с несчастными и помогал искать потерявшим. Простой фотограф, снимающий дикий российский пейзаж.