Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Нежное слово - эксклюзив

Напомню о вчерашнем рассказе про то, что журнальные оттиски с моих слайдов на Вельвии 50 и Кодаке 64 у редакции «Советского Фото» не получились. Слайды тихо рассосались в мировых и архивных лабиринтах, но один снимок был вчера обнаружен в виде цветного отпечатка. Не помню, публиковался ли он в ЖЖ, или нет – это не важно. Важно то, что когда фотограф не знает, что и как ему снимать, он берет красивые иностранные, или даже наши журналы, где ещё печатают Россию, и листает их очень внимательно. От долгого листания многие впадают в состояние творческого возбуждения, с сопутствующими глюками. Им начинает казаться, что опубликованные фотографии очень просто снимать, надо лишь многопиксельную камеру и нужный объектив. Им кажется, что они могут всё. И вот уже с камерой и прочим бредут они по радостной земле, но что-то не снимается. Поднимут они камеру к глазам и заскучают. Но снимать надо, и чего-то там они щелкают, а дома уговаривают себя, что это концепт и философия. «Я так вижу, я имею на это право, ведь каждый творит, потому что творчество принадлежит нам - умным и чутким, могущим объяснить словами глубины и высоты, а не таким самодовольным и глупым понтярщикам, как Петрович». Но в дальних глубинах они понимают, что никакой тут у них не концепт, а какая-то вялая ерунда с хорошими резкостью и цветопередачей. И тогда они начинают повторять чужие композиции. Результаты съемок заметно улучшаются. Но опасно повторять авторов с узнаваемым почерком. Повторишь одного, другого, третьего, и в твоих работах станет ощущаться разнобой стилей. Хорошие работы вдруг соседствуют с совсем плохими. При чем - плохих и средних оказывается большинство. Расскажу про себя, ведь я тоже человек и ничто человеческое мне не чуждо. Хотя - кое-что очень чуждо. Многое чуждо, если честно, но не всё, конечно. Кое что – не чуждо.


1989©photo by V.Gritsyuk                                                                    Погост с отражением (Сов.Фото №7.1991)

Однажды я скатывался вниз по Волге, по два дня останавливаясь для фотографирования в больших городах. И вот я попал в Саратов. Первым делом купил карты и путеводитель, но ещё зашел в краеведческий музей на всякий пожарный. Ведь там сидят грамотные люди, они многое могут подсказать фотографу, имеющему задание снять достопримечательности незнакомого города. Там я листал видовой альбом двадцатилетней давности и запоминал «стандартные» объекты. Впечатлил меня снимок памятника Чернышевскому с крышей консерватории слева, снятый не как обычно - спереди, а со спины, из сквера. Снимок был сделан с включением верхней узорчатой арки над входом в сквер, и от этого смотрелся завершенным и очень эффектным. Петрович полетел в этот сквер, и поставил на камеру 28 мм шифт. У того фотографа всё съехало от широкоугольника, а с шифтом можно было плавно поднять кадр, не нарушая геометрию. Тогда народ фотошопами не баловался, и поэтому слайд надо было давать полностью готовым по всем показателям. Так Петрович успешно повторил и улучшил чужую находку и очень этим кадром после гордился, всем его в первую очередь предлагая, даром что там Чернышевский. Главное, картинка была хороша. С тех пор на арку поверх кадра всегда стал обращать внимание.

Вот так осознанно крадутся композиции. Но есть ещё бессознательное воровство, как есть ложь без напряжения. Есть воровство естественное – как дыхание. А мне тут говорят – не боись Петрович, не съест тебя лиса и комар не забодает. Конечно – не съест, подавится рыжая воровка, но свой кусочек обязательно откусит. В особенности от эксклюзивной работы. Поэтому рекомендую всем эксклюзив не засвечивать раньше публикации в прессе или показа на выставке. Конечно, если он действительно эксклюзив, а не дежурная кружковая ерунда, похожая на настоящую фотографию.

Петрович и «Родина»

Двадцать лет назад на базе продвинутого «Собеседника», с которым я тогда сотрудничал, был организован публицистический журнал «Родина». Журнал с таким названием был всегда, но его у нас мало кто видел. Много лет иллюстрированный, формата лайфа, журнал «Родина» издавался под надзором наших разведчиков для российских соотечественников за рубежом. И там я изредка публиковался. А однажды случилось необычное событие - расскажу попутно. Этот подозрительный журнал решил в своём зале показать мою фотовыставку, напечатанную на бумаге Кодак - «Этюды о Тургеневе». Я попадал в их струю по двум параметрам: мои фото были цветными и оформлены в приличные паспарту, и они были не репортажными, а представляли собою живописные размышления о последнем дворянском писателе. Я год снимал в усадьбе И.С.Тургенева Спасское-Лутовиново, исходил окрестности, выискивая места, которые упоминались в его произведениях. Старался сильно. Естественно, что эти фотографии уже видели во французском Буживале. И журнал уже их напечатал. Номер готовился к выставке. Были подготовлены и пригласительные билеты, что по тем временам считалось очень крутым явлением. Но творческая судьба Петровича выкинула подлое коленце – неожиданно сыграл в ящик генсек Брежнев. Естественно, что от постигшего страну горя все культурные мероприятия отменялись. А так как никто и никогда не напечатал бы пригласительные во второй раз, то ситуация открытия выставки, с интервью для ТВ и радио, с цветами и автографами рассосалась сама собою. Но выставку мы тайно открыли с близкими друзьями. Собралось человек пятнадцать. Мы пили шампанское, закусывали шоколадом и бутербродами и смеялись негромко, чтобы не было проблем.


1990©photo by V.Gritsyuk                                                         Москва -Ярославль

Не знаю, что случилось с той «Родиной», но в новой мне понравилось больше. Билдредактором и главным художником там блистал бывший фотограф Валерий Арутюнов. Он обладал необъяснимым, тонким и точным чутьё на фотографии. Понимал и любил фотографию. Выбирал снимок из огромной кучи, ставил на полосу, и это было точно в десятку. При этом никогда не разговаривал про теорию или композицию, а просто смотрел, и видел. Большинство наших фотографов снимали на черно-белую пленку, это было проще, дешевле и «художественнее». Социальные репортажи в цвете мало кому из них удавались. А я уже давно фотографировал на слайд, работал без брака, наученный западными изданиями. Ведь заказанные съемки иностранные издания предпочитали проявлять в проверенных американских и английских лабораториях. Отснятые, не проявленные пленки отсылались за границу быстрой почтой. Ошибки профессионалам не прощались. Поэтому у Петровича выработался такой полезный навык. Реальный выход грамотных жанровых кадров с 36 кадровой пленки был высоким. Выше, чем у черно-белых парней. Арутюнов ценил меня именно за цвет, ведь без цвета невозможно быть журналу современным. Иногда он ставил мои фото на обложку. И я видел, что они там смотрятся. Покажу тут парочку обложек «Родины» того боевого времени.

Инструкция к лодке

Давно что-то в электрическом пространстве не возникал сам автор и главный редактор стенгазеты. Будем прекращать эту несправедливость немедленно. Вот он - я. Личными творческими руками вытаскиваю на камни свою любимую лодочку. После того, как моего безбашенного и тормозного помощника в этой лодке штормом выкинуло на скалы и вдрызг раздолбало киль, пришлось туда подбивать брусок по всей длине и усиливать его сверху металлической полосой. Теперь киль не боится ударов о камни. Но лодка стала неожиданно очень тяжелой. И в ходу потеряла шустрость. А ведь была - "пэла-ласточка". Ну да ладно - идет время жизни, и что-то обязательно случается. Некоторые вообще считают, что время- это череда следующих друг за другом событий. А когда нет их, то и время останавливается. А когда мало - то притормаживает. Мне ближе теория о том, что время - некая материя, которой может быть больше или меньше. Кончилась она в предмете и вот он уже на свалке. В этой версии есть надежда, что когда мы найдем эту материю, её можно будет запасать впрок, как батарейки или носовые платки.

Так вот - приплыл я на остров Каменный под закат и с подветренной стороны вытягиваю тяжелую лодку. Теперь, с железякой понизу - не надо её приподнимать, а тянешь по валуну тупо на себя. Здесь нельзя воспользоваться выкаточным бревнышком, что у меня в в лодке лежит. Им можно только когда ровные как стол луды. Тогда проще и легче - подложил под киль и кати себе. Закон воды такой - лодка всегда должна быть в надежном месте и привязана. Поэтому даже не на долго причалишь, и тащишь её на берег, а потом ещё проверяешь, чтобы снизу не протерло лодочный бок о камешек от покачивания волны. Покачает лодочку мягко полчасика и дырка там протрется, где камешек чуть касался. А как вытянешь - обязательно цепь натянешь и на берегу  закрепишь. Мало ли что случится, ветер сменится, буря налетит, цунами или тайфун. А выплывать ведь надо потом - это острова. Люблю их одиночество, но всегда сохраняю путь к отступлению на материк. Лодка и палатка - спасибо вам огромное, милые мои.


2008©photo by Gritsyuk                                                                                         Петрович тянет лодку на остров

Наступило время признаться, что Петрович не лодочник, а фотограф дикого пейзажа. Там и кофр стоит мой, и с другой стороны штативчик лежит в сером чехле. Сейчас навешаю их на себя и пошел по скалам и валунам прыгать. А ещё у меня с собою два спиннинга. Один с блесной, а другой с поплавком, и банка с червями в кармане. Если зайдет солнышко за тучку, то можно попытаться обмануть рыбу. Или одной снастью надурить, или другой. Ведь всегда найдется хоть одна дура в глубине, кроме самого рыбака. Считаю, что не порядок, если возле воды и кусочек рыбы не попробовать. Возле леса - и ягодку с грибочком не куснуть. Много не надо, а только для атмосферы и погружения. Дым костра, горячий чай со свежими травками, оранжевая луна встающая на кончике мыса... Ветер. Шум в соснах. Крики чаек. Шепоток нежного прибоя. Мне надо очень немного. Неужели когда-то нас не будет на земле, а всё это продолжиться? С годами наше время дорожает.

Про сома, и про мои облики

Когда нет погоды, тогда нет и съемки. Можно спокойно посидеть с простой удочкой на камешке, подождать сига. Сиг, рыба капризная. Только в сентябре подходит к берегу в большом количестве. В остальные месяцы случайные сижки бродят по одному.  Но, каждые 20 минут примерно, один обязательно набредает на моего шитика (ручейника). В промежутках долбит окушок и тянет вбок плотва. А иногда клюнет и ряпушка-малышка, но редко попадается, только топит внезапно поплавок. Рвешь удочку, а там - ничего. И так десять раз подряд, пока не сменишь место заброса.


(c)photo by Y.Gavr                                                                        Вспышка камеры отпугивает сигов

Когда вытаскиваешь сижка, он очень трепыхается, срывается с крючка и быстро-быстро ускакивает по камешкам в воду. Иногда прыгнешь за ним, да и сам съедешь по зеленке в воду по пояс. Тяжело сижки даются, терпением и ловкостью. По сижкам могу сказать откровенно - никогда не варите его в ухе. Вкус тогда у него становится, как у горбуши из консервной банки. Сухой становится, аж в горло не лезет. Сижка лучше жарить, но очень и очень осторожно. Чуть пережаришь - и он засох. Только мой помощник может в норму пожарить, чтобы сок внутри остался. А потому что - должен же человек в жизни что-то делать очень хорошо. Но я уже говорил про это, хотя - никогда не устану повторяться - неиспорченный вкус жаренной рыбы стоит лишних слов.

Collapse )

Из новых фотографий

Ну вот, опять вечер. Ещё один день лета прошел. И жалко немного, и чуть поколачивает оттого, что всё ещё в городе сидишь. Одно успокаивает, походный народ в средней полосе жалуется на слепней, клещей и меньше - на комаров. Комары - так, ерунда. На слепней - сильнее всего. Слепни - такие быстрые, сухие, словно сделаны японцами их бумаги. Сядут, и без анестезии рванут кусок кожи. Лет пять назад спасался от них днем вместе с коровами, в воде озерной сидел, только голова в шляпе торчала. Но и тут неприятность достала - получил в голову тепловой удар. Шляпа была промасленная, английская, для охоты на фазанов. На солнце стала она мне огнем. Лежал у палатки с температурой огромной, под двумя спальниками, а на голове мокрое полотенце. Не помогал Колдрекс и Фервекс с аспирином. Ведь не простуда это была. Уложил меня помощник в лодку, и погреб часа три-четыре до турбазы. Скорую из ближнего городка вызвали. Но они тоже ничего не поняли, ткнули в зад шприцом, чтобы вообще полегчало.  С тех пор сузилась шкала моей комфортной температуры. Лежит она теперь между 2 и 16 градусами тепла. Зачем рассказал это - сам не знаю. Просто вспомнилось, ведь было же, было. И я был тогда этот, что и сейчас - борода, нос, пузо с коленями. У меня фотки сохранились. Без фоток может и замылились бы в памяти детали. Вот поэтому и надо фотографировать родных и друзей, и самому фотографироваться - чтобы в нашем общем времени не заблудиться.


2007(c)Photo by Victor Gritsyuk                           Вздремнулось перед дождиком

Время - очень неприятная субстанция, вечно спорящая с пространством. Мелковаты мы размером для масштабов вселенной, хотя умом можем так воспарить, не докричишься снизу. Что такое конфликт пространства и времени в быту. А это просто, как петля и пуговица. Если перед тобою ровного пространства пять километров, то в конце ты будешь через час. А если неровного, то можешь и за сутки не дойти. Время наше на земле ограничено, и можно посчитать, сколько нам положено пространства покорить ногами, на велике, на машине, на самолете. Но только пространство, покоренное ногами дает весь букет возможных впечатлений. Полезнее выкупать его за время жизни с остановками, чтобы и вокруг как следует оглядеться, и к себе прислушаться. Чтобы расслышать, что почувствовалось внутри от нового места. Но, и не залипать надолго, чтобы не заскучалось. Мера во всем нужна. Мера.

НИЛОВА ПУСТЫНЬ НА СЕЛИГЕРЕ


(с) Photo by Victor Gritsyuk                                                                              На колокольне

НИЛОВА ПУСТЫНЬ

Преподобный Нил родился по предположению, в 1485 году в Валдайском уезде в 
Жабенском погосте.  Кто были его родители – неизвестно; известно только, что 
пострижен он был в Крыпецком монастыре, в двадцати верстах от Пскова.  
Наречен он был Нилом в честь подвижника горы Синайской.


Collapse )
Петрович

Интервью с хозяином этого ЖЖ

Это текст беседы со мною журналистки Галины Ергаевой, опубликованный в журнале
 «Фото-видео» 01.2007, с моими фотографиями. Типа –  моего портфолио с рассказом.



ВКУС ТИШИНЫ
Виктор Грицюк вывел уникальную формулу пейзажной фотографии. Но состоит она не из цифр
или химических соединений, но из ощущений, которые он смешивает согласно велению своего
сердца. Результаты заставляют зрителей замирать

Collapse )


Петрович

(no subject)

Под сенью «северной лавры»
(публикация в журнале "Вокруг Света "№4, Апрель 2004)



Всего в двух часах езды от Вологды расположен крупнейший некогда в России Кирилло-Белозерский монастырь. Трудная судьба выпала на долю этой древней обители: за шесть веков ее существования чего только не случалось — пострижение ссылаемых Иваном Грозным князей, разорение от поляков и шведов, превращение в главный форпост на пути к Белому морю, постепенный отход от бурной политической жизни, потеря всех нажитых богатств и, наконец, закрытие в 20-е богоборческие годы и превращение в историко-архитектурный и художественный музей-заповедник. Но несмотря ни на что, в стенах монастыря удалось сохранить традиции монашества. И сегодня духовная жизнь в нем постепенно возрождается.

Белозерский край начинается за Вологдой. Дорога разгоняется от болотного хвоста Кубенского озера, бежит вдоль него все 70 километров и, плавно поворачивая влево, приводит к Кириллову — маленькому городку, прижавшемуся к громадине Кирилло-Белозерского монастыря, вплотную подступающего к Сиверскому озеру. Этот монастырь — настоящая крепость, со стенами такой толщины, что по их галереям свободно проедет четверка лошадей.........


полностью статья с фото