Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

Свирепое добро

Лишь в современном скорострельном кино умные разговоры двух людей приводят к положительным результатам. Вообще - приводят к каким-то результатам. Не деловые разговоры не про угол наклона или марку карбюратора, а про жизненные ситуации и поступки, про чувства, про сердце. Только в кино один понимает другого. Не пойму, это такая специфика жанра или из реальности специально выдергиваются приличные моменты. Постепенно начинаю подозревать, что это всё фантастика. Ведь если кто не понимает или ерепениться, то никто не возражает ему типа, - «не думали, что ты такой мерзавец!». В кино мерзавцы сами знают, что они мерзавцы. Если разговор никак не закрывается, то возмущенный и непонятый герой уходит после патетической фразы, громко хлопая дверью. Если же совсем тупик с ситуацией, то в ход идет перебивка кадров – раз, и мы уже в другом месте в другое время. Например - в детстве героя: - поле, васильки, мать около избы... Тут положено вытекать слезе.

Много в современном кино попутно убивают неизвестных зрителю людей. Добро нам предлагается со стальными кулаками и такое свирепое, что в методах своих уже не отличается от зла. Будто это два яростных зла воюют. Нас уверяют, что иначе невозможно было поступить чтобы спасти мир, спасти заложников, утереть слезу ребенку. Налево и направо крушат людишек Сегал и Джеки Чан, Бонд и Вин Дизель. А что это были за людишки, что их привело под меткую пулю или точный смертельный удар героя - нам даже не намекают. Словно они - генетически агрессивная протоплазма, наползающая из темных углов. Непонятные персонажи без прошлого, плоские и неприятные, плохо тренированные в боевых искусствах и стрельбе. Однако в реале происходит совсем иначе. Именно хорошие, добрые люди не владеют виртуозными приемами убийств в совершенстве. И неожиданно закрадывается подозрение, что погибшие в таком количестве были не очень и плохими. Ну, это я так, - расфантазировался следуя за логикой и моралью. Есть в мире и приличные фильмы, такие как "Форест Гамп", "Мадагаскар-2" и "После прочтения сжечь".


2003(c)photo by V.Gritsyuk                                                       Непостижимое сердцем создание    

Но всё равно не верю в киношное добро потому, что киношные негодяи перед тем, как замочить хорошего человека, любят признаться ему в своём негодяйстве и рассказать схему коварного замысла. Словно исповедаться или с психоаналитиком побеседовать. Только - наоборот, не каясь. При этом они смеются особым смехом негодяев. В обычной жизни, хотя она и жиже разбавлена событиями, но разнообразнее фильма, так никогда не происходит. Обычная жизнь – черно-белая размазанная по времени, немая документалка, как хроника переправы через Ла-Манш - только длиною в пятьдесят лет. Бандиты в жизни некрасивы и не умны, убивают подло и молча. Воры воруют без юмора и сомнения, - и карманники, и те, которые в костюмах, в машинах с мигалками. Лгуны – лгут не моргая и не краснея, ровным приличным голосом. И возмущаются, если усомнишься. Оскорбляют, взывают к совести - если знают, что христианин. Никто демонически не хохочет жертвам в лицо, а скрытен, напряжен и сосредоточен. И очень устает на работе.

Раньше любил играть в такую игру с собою – угадывать характер, профессию, семейное положение людей в метро. А теперь мало что могу сказать, боюсь ошибиться. Российские люди оказались значительно загадочнее и непредсказуемее, чем можно представить даже в кошмарном сне. Словно в некоторых были свернутые до времени программы, как в вирусах. А выглядели прилично, заставляли меня в армии в комсомол вступать, говорили про моральный кодекс строителя коммунизма. А после армии так же с честными словами из комсомола меня исключали. А потом эти приличные куколки превратились в мордатых стервятников. А кем были на самом деле?

Информация по тишине

Понимаю, что для многих былое постепенно расплывается акварелью, как на листах гениального Андрияки, превращаясь в солнечную, цветастую вибрацию. Оно в памяти уже не жизнь, а волнующееся полотно кинотеатра. Но у нас здесь будет без лирической неконкретности, ведь мы фотографы, а это значит, что можем представить документ если спросят Например: - а что ты делал в такой-то пасмурный день? А вот - снимочек, там во внутренней инфе есть дата. Кстати - в этот пасмурный день, когда нудно и зло дул северо-восток, Петрович уплыл на большой остров и бродил там в лесном затишке с панорамой и прочим в кофре. Конечно, как всегда при нем заявленные ранее два спиннинга (сложенные - лежат за ногами на сумочке). На самом творческом работнике - гартексовские брюки Marmot, которые постоянно сползают с пуза вниз, и уползли бы совсем, но не пускают сапоги. Вот они и гармошатся на ногах. Не очень у них продуманно крепление наверху к телу - две веревочки на бантик. А сами  - скользкие. Особо прошу обратить внимание на пакет, как бы небрежно торчащий из глубокого левого кармана. В этом пакете уже лежат головой вниз два свежепойманные при проходе по берегу хариуса. Потому что - всё равно пасмурно и нет просветов. А это самое время ловить хариуса и снимать в дебрях.


2008©photo by Gritsyuk                                                                                                                          Петрович лесной

Удивительное там бывает состояние организма - ровный комфорт при температуре воздуха +5 градусов. Только пальцы чуть мерзнут на руках. И раздражает давящий на грудь ремень кофра, злят постоянно занятые руки при переходах. Но это не главное. Оно непередаваемо на снимках. Главное - абсолютная и бесповоротная безлюдность и тишина, в смысле - отсутствия технических звуков. Только прожужжит иногда затвор камеры, трепыхнутся рыбы в пакете и свистнет куртка от моего движения. Эти звуки очень громкие среди естественной тишины, и я понимаю, что неправильно - тут шуметь. Но у меня есть оправдание - я фотограф никому не нужного в моей стране дикого пейзажа. Да и в остальных странах тоже не нужного. А тут ещё кризис, потребление приходится урезать, производство сворачивать. Доходы уменьшаются, а все уже привыкли к большим. Систему особую для здоровья создали, как жрать много и вкусно, а потом крутить педали фальшивого велосипеда без колес или бежать на месте по электрической дорожке. В этом конечно нет ничего страшного, ведь даже в клетке последнего хомяка должно быть колесо для бега на месте. Но я так не смогу - пока живой.  И пусть свобода стоит невероятно дорого. Дорого - не в смысле, что за неё надо много платишь, а наоборот - от многого отказаться ради неё. Но это сладкое слово - свобода не сменяю на три мерседеса с тонированными стеклами. Правда - никто и не предлагал такого по серьезному. Но вот - сказал, что не сменяю, - и хорошо стало на душе.
VG, 01

Четыре ножа – к дороге


Есть такая примета: если Петрович точит ножи – значит он уже одной ногой в лесу. А ножей у Петровича аж четыре, потому что на природе нож, аккумуляторы для камеры и спички – главное дело. Четыре - не считая женского кухонного ножика в пищевой корзинке. Итак, один нож в карманчике рюкзака – швейцарский военный с ножницами, плоскогубцами и очень удобной открывалкой для консервов, оставляющей ровные края, и пустую банку можно дальше в хозяйстве использовать. Рядом стоит длинный филейный шведский, в пластиковых ножнах, острый и тонкий, чтобы нарезать рыбное филе для хэ. В другом кармане рюкзака притаился страшный нож в черных ножнах, который крепится на поясе. Нашего производства, серое матовое лезвие, рукоятка эбонитовая с дырками. Без выкрутасов и понтов предмет. Им режутся грибы, строгаются лучины на растопку, а на неострой стороне у него пила. Можно веточку перепилить, а можно чешую рыбью скоблить. Ну, и саму рыбу конечно шкерить. Четвертый нож – для гостей и для дорожных нарезок, раскладной одним пальцем, со стопором. Магнумом называется. Лет десять назад был очень крутым. Теперь выглядит средне. Он живет в нижнем накладном кармане армейских брюк, на уровне калена, в специальном внутреннем карманчике для ножа.


2008©photo by V.Gritsyuk                                             Незабудки (forget-me-not), давшие имя современному 
                                                                                           многоканальному устройству для записи разговоров

К ножам прилагается маленький военный брусочек и наш резиновый кружок с алмазной крошкой, чтобы доводить лезвия. Toжe вот - достал фонарики, и думаю, что оба китайских светодиодных будем выбрасывать. Не выдерживают повышенной влажности. Вот есть у меня металлический MAG-LITE на три батарейки-колбаски. Сказочный. Дальнобойный. Наверное, его и возьму. Хоть и тяжеловат, но для съемки может пригодиться. Лежит спальник мой на диване, дышит. Термальное бельё рядом. Составляю список – чего надо докупить. Скоро буду Вас покидать, дорогие мои молчаливые друзья – труба зовет. Даже не представляю, что будете делать без меня. Я уж точно заскучаю иногда. Знаю – вздохнете полной грудью без нудного и методичного Петровича. Может - мороженного спокойно покушаете, как мой помощник у магазина, куда он топает от нашей палатки семь-десять верст. Сядет там с сизыми мужиками, обстоятельно разговаривает и мороженным лакомится.

Вот один из любимых его вопросов в разговоре с пастухом или трактористом: - «Если бы ты снимал документальный фильм, как бы свою жизнь показал?». При этом он сам кино никогда не снимал, и в кино не снимался. Но так у него мозг от мороженного клинит, что видит себя Ливингстоном среди папуасов. Вальяжным движением приглаживает длинные волосы, очки на носу поправляет, и вдруг по-птичьи резко повернет голову, остро глянет на собеседника, выдохнет вонючий дым и задумчиво сомнет в пальцах мундштук беломорины. Когда увидел эту последовательность движений пару раз, понял - режиссура прошлого века. Мосфильм шестидесятых. Но – прокатывает в народе, что удивительно. Видимо из-за крепкой ностальгии, подпирающей снизу демократическое настоящее. «С тобой ведь не поговоришь» - оправдывается он за свою магазинную задержку. Да, со мною так не поговоришь – это точно. Только засеку эту ритуальную последовательность движений и томный тембр голоса, сразу встаю и ухожу по неотложным делам. Ведь много есть дел поважнее в дикой природе. За грибами, за дровами сходить или пейзаж поснимать. Или на дальней стороне острова посидеть, бездумно глядя на камни, воду, небо, птиц… 

Про гнилой Запад

Любят в западном мире разнообразные шоу с аплодисментами, которые потом покупают на корню наши телевизионные «гении». Даже такое родное смешное шоу с двигающейся пенопластовой стеной, где прорезаны контуры фигур, и участникам надо изловчившись проскочить в вырезы, иначе их сметет в воду – это подростковое шоу японского телевидения. Но речь не об этом, хотя - жаль, что не могут наши купить себе талант у японцев или американцев, а попутно – доброжелательность и патриотизм. Не тупорылый национализм, а чтобы спокойно и постоянно родину любить. Многое купить они не могут – класть им некуда, всё алчностью, ерничеством и агрессией занято. Потому и поддерживают друг друга, сплотились по непонятному для зрителя признаку могучей кучкой, и уже детей начинают активно к своему «станку» пристраивать. Никто случайный или лишний не воткнется, пожизненная это у них вотчина. В дворяне попасть было проще, в КПСС было легче вступить. Вот так они всячески готовы мучить российское население, «пока нас не разлучит смерть».


2008©photo by V.Gritsyuk                                                                         «Что вы травки малые, травки захудалые…»

А ещё на Западе принято повторять летучие фразы из фильмов, типа – «Аста ля виста, бэби». Идиот из фильма «Форест Гамп» в исполнении гениального Тома Хенкса произносит глубокомысленно: «Мама говорила мне, что жизнь похожа на коробку шоколадных конфет, никогда не знаешь, что достанется». Согласитесь – здесь простому россиянину должно быть смешно, а наши вдруг слезу роняют в картофельное пюре. Вы только прикиньте – жизнь, как коробка шоколадных конфет! Тянешся, мучаешься, выбираешь клубничную начинку, а постоянно попадается пралине. Ой - держите меня семеро, я сейчас обрыдаюсь. Они не знают, что если в России только протянуть руку к общей коробке шоколадных конфет судьбы, то руку могут оторвать. Или отстрелить.

Признаюсь, что не смотрю наши спектакли, фильмы и многосерийки – ничего не могут у нас в этой области пока серьезного сделать, словно таланты перевелись. А ведь многим так не хватало свободы творчества, так они стонали под ярмом на теплых местах режиссеров. Теперь только и могут, что про пиво снимать, хохмить без остановки на разрешенные темы, да разные неприличные балаганы устраивать. Стыдно за актеров. Хотя, не очень стыдно – они сами выбирали, никто с палкой не принуждал. За нас всех стыдно – такое вот чувство будит во мне российское искусство. Наверное, поэтому, бывая на Западе, россияне чураются соотечественников. Выделяемся мы на западном фоне. Как там учил буревестник революции: «Если всё время человеку говорить, что он «свинья», то он действительно в конце концов захрюкает». Цивилизованный мир начинает ближе узнавать угнетенных тоталитаризмом, ныне расправивших косую сажень, и пятаки свободных россиян его не радуют. 

Кругом глаза

Начал сегодня писать и внезапно холодок побежал между лопатками, и далее – везде. Неожиданно ощутил воочию, как одновременно глядят на меня 2000 разноцветных глаз из мировой паутины, наблюдают молча и дышат ртом, чтобы не спугнуть. Необычность ситуации в том, что они не снаружи на меня смотрят. Не на кепку и майку, между которыми - лицо. Снаружи, я пока на службу и обратно по центру пройдусь, наверное, не меньше глаз получу. А тут - как бы из-за плеча, и одновременно изнутри, как рентген психический. Напишу десяток слов, какие сами напросятся, а глаза наблюдающих прочитают, и сразу вывод сделают – «Петрович написал в тяжелом настроении. Дальше читать не надо, достаточно фотку поглядеть». Или отдельные головы задумаются, не дурят ли народ в этом ЖЖ? Это меня так один человек как-то спросил. Естественно, по вечному бунтарскому духу и для смеха сказал ему сразу, что – конечно же дурят, а как иначе. И читателя дурят, и автор сам себя разводит на мякине, как паук тянет из себя паутину и сам её съедает. Сейчас вот – глаза себе придумал. Крикнет кто-нибудь -  хватит кормиться выдумками, надоело! И втянет Петрович ушастую голову в плечи, но не на долго.

Со времен сопливого детства мы готовились жить в эпосе, чтобы за сценой постоянно играл духовой оркестр. А жизнь всё никак не устаканится, и уже вся превратилась в несмешную сатиру. Но главным остается то - что внутри у человека, в душе и сердце. Если оно гнется, то и мир меняется. Сначала внутри, а потом снаружи, а не наоборот. Потому что нет ничего важнее невидимого.


2008©photo by V.Gritsyuk                                                                                               Композиция из линий взглядов

Помните, как в фильме про Шварценеггера, когда мальчик решил на велосипеде в лобовую идти на вражеский мерседес, как принято в боевиках. Проверить - у кого нервы раньше сдадут. Зубы сжал, крикнул для смелости и понесся на свет фар. И неожиданно до него дошло, что в этом фильме уже есть смелый герой, а у него роль неудачника, над которым смеются невидимые ему зрители. И сразу руль перестал его слушаться и полетел он на фоне луны, как спилберговский «ля телефон мезон». Сразу слился со своей настоящей ролью в этом вынужденном фильме, хотя и со скрипом. Вот так и мы, харахоримся, хвост распускаем, а роли своей настоящей не знаем. Может и нет у нас никакой роли в этой невзрачной отечественной многосерийке. Или мы под сценой качаем руками огромный целлофан, изображая штормовое море для главного героя в опасной лодке, для которого виртуозы играют тревожного Бетховена? А он крутит большой головой, сверкает глазом над газовыми и нефтяными месторождениями, как Саурон. Где-то уже идут глухими окоемами смелые, но маленькие хобиты с кольцом. Но никто не сказал им, что смерть его в зайце, потом в утке, а точнее – в яйце. Но думаю, что не в том, которое – мобильные телефоны, хотя – кто его знает...

Горькие вопросы.

Не подумайте, будто я ненормальный, но я наконец понял! Как же это было просто, но никому не приходило в голову в нашей тяжкой стране. А что нам вместо этого в голову приходило, даже и назвать прямо затрудняюсь, часто ударяло нечто вязкое и вредное? Но, давайте ближе к сути. 

Вот я работал – ездил себе по национальным паркам и заповедникам, по островам необитаемым без всяких заданий и субсидий, и считал это нормальным делом. Делал всё по собственной инициативе, по внутренней тяге, а начальство заповедников помогало по возможностям, скромно - чем могло. И никогда я не задумывался серьезно, почему в нашей стране так не популярна дикая природа, тайга, животные, рыбы. Не популярна - ни в смысле рыбалки, охоты и неуемного лесоповала, а чтобы любить, уважать и ценить всему народу. Была раньше передача «В мире животных» и там показывали кусочки из шикарных заграничных фильмов, и наши фильмы иногда – очень слабые, любительские или черно-белые научные. И как-то мы спокойно всегда относились к тому, что у нас не было своих Гржимека, Кусто, Дж. Даррелла, и не было многих и многих других исследователей, неустанно работающих в джунглях, летающих на самолетах и воздушных шарах над Амазонией и Гималаями, живущих в волчьих и обезьяньих стаях, годами следящих за львиными прайдами. Потом они делали невероятные фильмы, выпускали альбомы и писали книги. Из наших вспоминаются только Бианки и Пришвин – но так, словно они из царских времен. Их сегодня плотно заслонили фигуры новых олигархов, бессменных певцов и сомнительных девушек с обложек. У нас с любовью к нашей природе было как-то скромно, а часто казалось - что и не было ничего. Да и ничего нам не нужно было, лишь бы не было войны...

Теперь есть спутниковое телевидение и там постоянно функционируют отдельные каналы, посвященные только дикой природе. Есть английские, американские и французские каналы, разные есть – но не российские. И только у них там постоянно и с любовью трудятся исследователи и фотографы, киношники и дикие путешественники. Смотрю вот канал «Animaux», который с утра до ночи показывает фантастически интересные и невероятно красивые фильмы про насекомых, рыб и необычных животных, и завидую. Сегодня не мог оторваться от телевизора, когда оператор кружился вместе с дельфинами, плыл с камерой перед носом кита, чесал крылья огромного ската... Гордость вообще за человека была, а за державу нашу было обидно. 

 
2005©photo by V.Gritsyuk                                                                                                                          Западный берег Пяозера (фрагмент 6х17см)

Вы понимаете, о чем я хочу прокричать? Ведь у нас невероятно красивая страна, у нас есть свои киношники, ученые и энтузиасты, но нет эпических гордых фильмов о родных просторах, горах и озерах. Достойными огромной страны фотоальбомами не завалены прилавки наших книжных магазинов, как в маленькой Финляндии, у нас под боком. А ведь у России богатейший животный мир, птицы, рыбы, насекомые. Я это знаю. Я это видел. Но нет наших авторов у современных фильмов и книг, а снимают тут больше японцы, американцы. Это Руст сажает жалкий самолетик на Красной площади, а француз Николя Венье добирается до неё на собаках. Один есть у нас Федор Конюхов - непонятный бородачь, да ещё Шпаро – и то, о них что-то давно не слышно, вроде бы в проводниках они у иностранцев. Наши корабли ангажируют иностранцы для своих красивых и сложных фильмов. И вертолеты с проводниками. Наши ледоколы возят их серьезные экспедиции. А потом появляется у французских киношников бешенный фильм об императорских пингвинах. Что же это такое? Неужели красота собственной страны и красота мира российским людям не нужна? Неужели наш удел только качать нефть, копать минералы и торговать газом, ограничиваясь домашними кошками и собаками. Неужели наше счастье -  жрать водку и хапать всё, что плохо лежит? Почему им нужна вся Земля, а нам - нет, даже наша собственная? Неужели никогда не будет денег на это, а только на виллы за границей и гулянки? Горькие это вопросы, но должен же кто-то их задать.

СУПЕР БОНУСЕВИЧ

Ладно уж, закончим пятницу последней черно-белой картинкой из заготовленных.  Это будут опять мои любимые камни, вылизанные штормами. Собственно, всё представленное - это серия панорамных картинок с Ладоги. Море Ладогу очень уважаю, и боюсь немного. Вот ведь - многое оказывается человек в любовь свою может вместить, а сам меньше пылинки в мироздании. Мыслящий тростник. Хрупкий. Капризный. То ему холодно, то жарко, а то - котами воняет. Не угодишь порою. А природа - она сама в себе, она наши капризы не слышит, хоть оборись. Она почтения к себе требует, а иначе - и загубить может мимоходом без сожаления. Возможно она даже не знает, что я люблю её, но мне это совсем не важно.


(С) Photo by Victor Gritsyuk                                                                                                                                                                 Плоские камни (velvia-50, 90 mm Lens)

Есть ощущения... Нет, не точно!  Есть редкие события в нашей жизни, которые называются простым, детским словом "чудо". Необъяснимые и неповторимые. Они у каждого бывали. Не верю, кто скажет - нет. Таких событий на человеческую жизнь не много приходится, но мы забываем их с годами. А делать этого нельзя ни за что. Всё маленькие чудеса нашей жизни надо хранить в особом месте памяти, которое ближе к душе, а не к уму. Наступит время, и они - ох как пригодятся. Без них если смерть дыхнет, то навсегда заморозит...