Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Петровичу 60!

Сегодня Виктору Грицюку исполнилось бы 60 лет.
Любим.




      Я смотрю на лес, как художник, но сидит во мне и лесник, и лесоруб, и еще много кого,
просто говорящих, что лес - так, плесень на теле земли, или вот, разве это лес - в Швейцарии леса, или там в Бразилии.
Они говорят мне - ты лжешь, ты заставил себя любить это, потому что не было иного.
Ты сидел в России, как в тюрьме, и добился в ней свободного режима.
Ты ездил и сердцу надо было что-то любить, и оно любило, что было.
Любило, как физическое действие, не соответствующее нутру.
Любило от безысходности и безальтернативности. Иначе, отуда эти мысли других людей?
При любви сердце слепо? Или нет?

Люблю долго и привычно, но секундами - ненавижу смертельно и тоскую без причины.
VG, 01

Секрет портрета

Сегодня буду краток и лишь намекну на интересное явление в нашем совковом портрете – на выражение глаз людей. Просматривая интернет вижу, как мучаются фотографы с глазами портретируемых. Если снимают девушек, то по большей части у них глаза и всё выражение лица – предлагающие себя как товар. Мужских портретов вообще мало, и там тоже с лицами и глазами беда. Секрет простой – фотограф не может извлечь из портретируемого то, чего нет в самом фотографе, ведь во время съемки должен устанавливаться психический контакт, в классике именуемый «художник и модель». Не достаточно одной формы и композиции, это лишь сосуд, который надо наполнять смыслом. Но большинство не в состоянии этого сделать, предлагая нам лишь привлекательные формы. Но люди значительно глубже и интереснее, чем получаются на таких портретах и это очень грустно. Личность мало кого интересует сегодня, да и некому уже научить снимать психологический портрет. Чтобы снять, надо не только испытывать эротические чувства или прикалываться с юмором, но и интуитивно понимать снимаемого человека, открыть его и открыться ему на встречу. Тогда он вылезет из ракушки и покажет настоящий свой характер. Такой портрет будет интересен и вам и ему через много лет. Вот так, если коротко. К сожалению, описать процесс взаимного раскрытия невозможно, ведь все люди разные. Его можно только показать. Кто увидит несколько раз, тот имеет шанс понять его тонкую и гибкую механику, построенную на уважении и доверии фотографа и модели.


1978©Photo by V.Gritsyuk                                                               Двойной портрет
Поглядите на портреты западных фотографов, подумайте над такой, как бы - ерундой - что фотограф сказал портретируемому перед щелчком? Что сказал перед съемкой  Хельмут Ньютон двум девушкам, сидящим на пляже? Много портретов не снимешь, если серьезно работать. Много хороших быть не может, но этого и не требуется. Достаточно одного-двух чтобы войти в учебники.
VG, 01

Однажды на выставке

Во время моей первой персональной выставке «Портрет и пейзаж» в коридоре журнального комплекса издательства Молодая гвардия» случилось два ЧП - пропали две выставочные работы. Двумя отдельными ЧП они стали позднее, когда одна работа была обнаружена за шкафом. Никто не собирался её красть, а украл раму с картонным паспарту, в котором было прорезано окно. Картон был красивым. Я добывал его из пачек венгерской и немецкой фотобумаги. В ход шли и черные внутренние стороны коробок 50х60 Агфы. Одним из первых среди фотографов я стал для экспозиции оформлять снимки как художественную графику.

В фотомире был принят суровый минимализм, типа – сама работа должна всё говорить за себя. Поэтому работы подавались зажатыми между двух оконных стекол, скрепленных тремя-четырьмя кремальерами, сделанными самоделкиными из мастерских союза художников. Фото чаще всего печатались навылет или с тоненькой черной рамочкой – естественной границей кадра, что было очень круто, и означало, что автор точно вкладывался в формат кадра. Стекла были нарезаны под стандарт фотобумаги 30х40 см и 50х60 см. Снимки или просто голыми зажимались между двух стекол, или двумя точками резинового клея крепились к ватману, размером со стекло. Реже – выставочные снимки печатались в центре стандартной фотобумаги с белыми или засвеченными с маской – черными полями. Это было уже недвусмысленной заявкой на повышенную художественность.

Коллеги вначале смотрели на меня странным глазом, как на отщепенца, который специально портит «чистую фотографию», превращая её неизвестно во что. А я ещё первый в стране начал робко вносить в выставочное ч/б цветные детали. Аккуратно раскрашивал некоторые элементы красивой голландской гуашью. Так мне хотелось, хоть я и понимал, что выпадаю из жанров в пустое у нас пространство. Художники одобрительно кивали, и крали мои тщательно выстроенные композиции.  Художникам нравилась моя жесткость в обрезании, не доступная им из-за классической художественной школы, научившей трепетно относиться к пространству картины.


1978©Photo by V.Gritsyuk                                       Портрет девушки

Но речь собственно - не об этом. Сегодня мы показываем здесь вторую из похищенных выставочных работ, которая, как я до сих пор думаю, исчезла за свои высокие художественные качества. Хотя порою закрадывается неприятное подозрение, что работу стырили знакомые девушки, изображенной на фото. Но пока никто не заявил об этом открыто, у Петровича она числится в похищенных художественных ценностях, а не в украденном фото на память. Ведь тогда я отрабатывал студийные съемки портретов, натюрмортов, рекламы и моду на белом, чуть притемненном сверху фоне. Это было очень трудно, но и очень необычно для нас.

Петрович и «Родина»

Двадцать лет назад на базе продвинутого «Собеседника», с которым я тогда сотрудничал, был организован публицистический журнал «Родина». Журнал с таким названием был всегда, но его у нас мало кто видел. Много лет иллюстрированный, формата лайфа, журнал «Родина» издавался под надзором наших разведчиков для российских соотечественников за рубежом. И там я изредка публиковался. А однажды случилось необычное событие - расскажу попутно. Этот подозрительный журнал решил в своём зале показать мою фотовыставку, напечатанную на бумаге Кодак - «Этюды о Тургеневе». Я попадал в их струю по двум параметрам: мои фото были цветными и оформлены в приличные паспарту, и они были не репортажными, а представляли собою живописные размышления о последнем дворянском писателе. Я год снимал в усадьбе И.С.Тургенева Спасское-Лутовиново, исходил окрестности, выискивая места, которые упоминались в его произведениях. Старался сильно. Естественно, что эти фотографии уже видели во французском Буживале. И журнал уже их напечатал. Номер готовился к выставке. Были подготовлены и пригласительные билеты, что по тем временам считалось очень крутым явлением. Но творческая судьба Петровича выкинула подлое коленце – неожиданно сыграл в ящик генсек Брежнев. Естественно, что от постигшего страну горя все культурные мероприятия отменялись. А так как никто и никогда не напечатал бы пригласительные во второй раз, то ситуация открытия выставки, с интервью для ТВ и радио, с цветами и автографами рассосалась сама собою. Но выставку мы тайно открыли с близкими друзьями. Собралось человек пятнадцать. Мы пили шампанское, закусывали шоколадом и бутербродами и смеялись негромко, чтобы не было проблем.


1990©photo by V.Gritsyuk                                                         Москва -Ярославль

Не знаю, что случилось с той «Родиной», но в новой мне понравилось больше. Билдредактором и главным художником там блистал бывший фотограф Валерий Арутюнов. Он обладал необъяснимым, тонким и точным чутьё на фотографии. Понимал и любил фотографию. Выбирал снимок из огромной кучи, ставил на полосу, и это было точно в десятку. При этом никогда не разговаривал про теорию или композицию, а просто смотрел, и видел. Большинство наших фотографов снимали на черно-белую пленку, это было проще, дешевле и «художественнее». Социальные репортажи в цвете мало кому из них удавались. А я уже давно фотографировал на слайд, работал без брака, наученный западными изданиями. Ведь заказанные съемки иностранные издания предпочитали проявлять в проверенных американских и английских лабораториях. Отснятые, не проявленные пленки отсылались за границу быстрой почтой. Ошибки профессионалам не прощались. Поэтому у Петровича выработался такой полезный навык. Реальный выход грамотных жанровых кадров с 36 кадровой пленки был высоким. Выше, чем у черно-белых парней. Арутюнов ценил меня именно за цвет, ведь без цвета невозможно быть журналу современным. Иногда он ставил мои фото на обложку. И я видел, что они там смотрятся. Покажу тут парочку обложек «Родины» того боевого времени.

Живописцы, окуните ваши кисти...

Сегодня, дорогие ребята, мы коснемся вскользь интересной темы. Ну - очень интересной. Сегодня мы попытаемся поразмышлять - "Зачем в век технологий нужны художники?" Я имею ввиду не фотохудожников - определить которых таковыми можно лишь по  самоназванию и по удостоверению "Союза фотохудожников России", имеющем хождение в узких кругах знакомых. Я хочу сказать об обычных художниках, о странных людях, в век плотеров и сканеров вручную пишущих картины маслом и мучающихся с капризной акварелью. Не по заказу, и не рубя бабло в бригадном подряде, а потому что прет изнутри талант и накрывает вдохновение. Творчески бездарные ученые давно ищут объяснения гениальности. Самые подлые были придуманы сто лет назад, когда европейская цивилизация приболела. Появились теории нереализованного либидо и больной наследственности, приводящей к гениальности в искусстве и литературе. Почему-то именно эти человеческие недостатки их волновали больше всего. Не волновала их неуемная страсть сребролюбия, и остальные классические страсти: чревоугодие, пьянство, гордыня, уныние и гневливость. Сильнее всего озабоченные сексом, они вокруг не видели ничего другого и под свои извращения стали подгонять уже сложившуюся культуру. Они боролись с классикой, потому что были пугающе бесплодными. Поэтому творчество они объявили патологией, и мы теперь расхлебываем эту их лживую, пустую баланду.

Им удалось уменьшить число художественно творческих личностей в мире, заменив их ловкими и дьявольски умными технарями и экспериментаторами. Они принесли в цивилизованный мир разрушение и хаос, и теперь пытаются лишить человеческую историю главной цели, именуя всю европейскую цивилизацию - раковой опухолью человечества. Но ничего, кроме превращения людей в говорящих скотов взамен не предлагается. Новый мир строится на разжигании в каждом самых низменных инстинктов.

А вот слова Родченко из письма 1915 года: "Искусство - это божество и божество жестокое, мрачное, мстительное  коварное, и властвует над ним Дьявол... Но я должен победить Дьявола, ибо я по силе не уступаю ему..." Вот таким образом до этого боговдохновенное творчество, стало в некоторых своих адептах менять источник вдохновения. Ведь бесы -- это падшие ангелы, мощные и вечные, и у них тоже, как и у светлой стороны - есть свои дары. Мы имеем возможность и свободную волю - выбирать и проверять духов, посылающих вдохновение. И сказано, что узнавать мы их будем по плодам. Не по пламенным речам, видениям "белой дамы" и красивым бизнес-планам, а по реальному результату в объективной реальности. Ключом нам вечно будет мораль - десять заповедей Библии и две новых, про то, чтобы любить Бога и ближнего, как самого себя.


1991(c)photo by V.Gritsyuk                                                                                                   Одесский пляж Ланжерон

Вот как кинуло Петровича с размышлениями про творчество! Но по другому нельзя было, ведь под любым, самым незначительным событием лежит вся наша история назад и вперед, там причины и следствия сплетаются в запутанные клубки. Тому, кто бездумно реагирует лишь на сами события, жизнь кажется очень разнообразной. Но если чуть отступить, отойти от суеты на шаг-другой в тайгу или на необитаемые острова и подумать там в тишине, то можно даже заскучать от понятого. И мало с кем можно поделиться открытиями, ведь так приятно плыть на волне фейерверков, гамбургеров и плясок в ящике. Помните фильм Матрица? Предатель сидит с агентом Смитом в ресторане и смакует кусок мяса. Говорит, что понимает, что никакого мяса нет и нет вина в бокале, но он просится в этот обман ценою предательства реальных людей. Поэтому некоторые, понявшие правду, хотят забыться. Это от слабости и неверия в Бога, для которого нет невозможного во всей сотворенной Им вселенной.

А по художникам не получилось сегодня конкретно высказаться. Хотя начало было неплохое. Дальше я думал рассказать про плюгин фотошопа, превращающий фото в живопись мазками с фактурой холста. И про то, как мне прислали поздравление в виде живописной картины и неделю я ломал голову - это живопись и достижение человека, или всё же - нет. А потом он сказал прямо, что  - зачем так трудно рисовать маслом, если программа делает это за минуту? И сразу качнулись вокруг эпоха возрождения и малые голландцы, Левитан и Поленов с Семирадским предстали бронтозаврами, которым нет места в нашем цифровом сегодня. Они были, и все закончились. И нам теперь придется жить среди плюгинов, бройлеров, порошкового молока, химической газировки и замороженной тоскливой пиццы. Каждый может оглядеться и продолжить этот список умно сделанной туфты. Но иногда  - так захочется вздохнуть настоящим ветром, что власть жуликов для такого человека исчезнет в секунду.

Спутанность сознания

Есть фотографии с людьми, они - как бы и жанровые, но в них не происходит ничего литературного и ассоциативного. Они держатся в формате кадра за счет композиционных линий, больших и маленьких ритмов, орнаментов и пятен, больше имеющих отношение к классической живописи, чем к фотографическим находкам. Естественно - понимание их предполагает наличие некого стандартного культурного фундамента. В противном случае такие работы вызывают недоумение и даже раздражение. И тут мы опять упираемся в определение - что же такое фотография? Это всё же - хоть немного искусство, или технологический процесс грамотного воспроизведения светов и теней? Мы хотим фотографией что-то сказать, или она сама уже говорит супер качеством миллионов пикселей.


©photo by V.Gritsyuk                      фотография ни о чем ,или Девочка с бантом

Понятно, что любое изображение трехмерной реальности, воспроизведенное на носителе в двух измерениях, взятое в золотое паспарту, хай-тековскую рамку, под полуматовое стекло - смотрится уже не картинкой, а космическим предметом неведомого назначения. Особенно - на дорогих стенах среди престижной мебели. Глядишь на такое, и словно маятник качается в голове. С одной стороны - большие затраты на печать и оформление, и поэтому думается, что раз такие деньги вломлены, то что-то там есть, чего ты не понимаешь по простоте и совковой серости. Может, какой-то суппер интеллектуальный авангард лондонского разлива? Может - это неизвестные Родченко или Ман Рэй? И вдруг, через пелену восторга от технологии - личный вкус, опыт и знания нашептывают изнутри, что это обычное обувалово. Иногда - полностью сознательное. А часто - несознательное, когда автор обманывает не только зрителя, но и самого себя, завороженный техническими возможностями фотошопа, принтеров и оформления. Так фотография, минуя стадию искусства, становится вещью. Она уже не присутствует в ткани культуры, ничего не продолжает, никого не учит. Эти предметы - не изобразительное искусство, у которого есть определения, задачи, законы и история. И они никогда таковым не станут. Это всё - дизайн, что расшифровывается как - "промышленная эстетика". Детали украшения интерьера.

Научиться отделять дизайн от собственно - фотографии с элементами искусства - наша главная задача. Не дать себя снова и снова обманывать. Но тут вмешиваются кураторы, пытаясь умно и мутно уговаривать, и тянуть фотоодеяло каждый на себя. Но наши кураторы, к сожалению - вторичны. Они ничего не открывают зрителю и не хранят историю, а лишь пытаются обьяснить и оправдать сегодняшнее. Они делают заказные рекламные ролики, словно продают в России не русскую кока-колу или кисточки для ресниц. Потому что у нас в истории российской фотографии ужасная пустота. И эта пустота не кончится, пока мы не решим главный вопрос - Кто мы? Настальгирующие комсомольцы в пыльных шлемах тоталитаризма, или - всё же теперь более-менее демократы, либералы, социалисты? Напомню, что нельзя усидеть на двух стульях. Куда-то обязательно выйдет перекос. Искусство следует за историей как тень. Вот так - если очень коротко.

Воскресное, финальное

Закончилась серия публикаций детских жанровых портретов, взятых из разных тем: из весеннего Осташкова, из путешествия по Амуру, и близких к столице выстрелов. Лоскутные воспоминания Петровича сворачиваются до лучших времен, а то можно так доковыряться в памяти до такого, что сам рад не будешь. Ведь если принял однажды решение - не вспоминать всякую типичную для большинства наших людей детскую глупость и гадость, то надо слова придерживаться. А тут ещё встроенные интернетные счетчики фиксируют ослабление интереса читателей, уж очень тема получилась личная.

Заканчиваем публикацию обычной детской черно-белой фотографией двадцатилетней давности, когда мы покупали ч/б пленку КН-3 бобинами по 300 метров, и снимали не жалели кадры, примерно так же, как сейчас не жалея снимают на цифру. Правда, вначале приходилось вручную наматывать пленку в кассеты в абсолютной темноте. Занятие не легкое для зрячих. Съемка была самым простым делом в дороге к шедеврам, - вставляй пленку, наводись и щелкай, пока палец судорогой не сведет.

Потом начиналась лабораторная пахота. В кладовке стояли банки с химическими веществами для пленочных и бумажных проявителей, для слайдовых растворов и прочих. Все старались приобрести реактивы марки ЧДА (чистые для анализа). Всё было, как в настоящей химической лаборатории: банки с дистиллированной водой, мензурки, бутылочки и пакетики, аптечные весы, стеклянные палочки для размешивания и совочки для веществ. Старались составить больше проявителя, и придумывали разные хитрости, чтобы за один раз обрабатывать больше пленок. Для стабильности результата растворы использовались только один раз. Проявка, фиксаж, нескончаемые бачки для пленки, промывка с фильтрами от песка, сушка - чтобы без следов капель, изготовление контактов, контролек - и уже потом большая печати. И при печати тоже работал целый заводик: опять свои качественные растворы, увеличитель с ровным светом и хорошей оптикой, рамки, стекла, реле, цветоанализатор, постоянные полоскания в воде, гянцеватель. Фотобумага хорошая была дифицитом. Среди всей этой технической работы надо было ухитрятся художественно думать при съемке и суметь после,  руками напечатать снимки так, как это сейчас делают в фотошопе. Вот как сложно нам было - даже сокращая рассказ про былое до скороговорки, устал тыкать в клавиши. Короче - съемка в те давние времена была самым приятным и легким этапом на фоне последующих трудов в темных комнатах. Сегодня вся тяжелая лабораторная работа отпала, и осталось только приятное фотографирование в кайф. Поэтому с фотографией и происходит то, что происходит  - китайский синдром дешевых товаров.


©photo by V.Gritsyuk                                                                     Дети - это бывшие мы

Фотографов призывают врать Google Earth
"Санкт-петербургский фотограф Алексей Шадрин опубликовал в Интернете призыв к коллегам дезинформировать систему Google Планета Земля.
В тексте обращения, в частности, говорится, что из-за массовой доступности видеоряда и его точной привязки к географическим координатам в Google Earth туристы уже уничтожили природные шедевры — Ладожские шхеры, Кандалакшский залив, озера Карелии и тундры Баренца, берега Байкала.
«Учитывая и понимая бытовые сложности сегодняшнего дня, тем не менее, призываю вас, дорогие коллеги, хранить в секрете географические координаты и точные названия тех природных объектов, что отражены на ваших снимках и полотнах: раз уж без услуг Panoramio/Google Earth и прочих интернет-ресурсов нам никак не обойтись, то давайте размещать свои пейзажи не в оригинальных, но в топографически сходных областях и поближе к крупным городам, а также сознательно искажать географические названия», — пишет Алексей Шадрин.
По его словам, такая технология» совершенно безопасна, никак не влияет на авторское реноме и опробована автором уже два года назад. К примеру, все снимки, сделанные в горной тундре в период с 2004 по 2007 годы, «посажены» в Google Earth на аналогичный горный массив и вплотную к Кандалакше, но подлинное местонахождение сюжетов тщательно сокрыто"
.
С сайта «Ладожские хроники» http://ladoga-park.ru/a090214041439.html
VG, 01

Ночь вторая

Мы, последние пленочные динозавры с нашими простыми камерами, с нашим специфическим видением и опытом - камнем лежим на пути технического прогресса. Но он спокойно нас переступит миллионами ног простых людей, подсаженных на цифровой наркотик, обычных людей с недорогими мыльницами и мобильными телефонами, с миллионами пикселей в кармане. Да, конечно, уровень фотографии упадет. Но этого никто уже не заметит за повышенной резкостью и высокой проработкой теней, никто не уловит разницы между двумя снимками озера с камнями. Поэтому трагедии не случится: не вскрикнет большая птица, овцы не заблеют тревожно в загоне, не звякнет пожарный рельс у клуба. Никто не выставит герань на окно и статуя командора не явится напомнить и отомстить. Знаменитая фраза - «Я так вижу!» - заменит многим талант и муки творчества. На первое место выйдет высокая технология, потому что быть художником мучительно, ненадежно, невыгодно. Быть художником – не зажигает. Это каждодневное творчество, что бы не делалось. Поэтому сегодня у нас снова будет ночь. Синий вельвет топит взгляд и открывает простор воображению. Здесь нет деталей, это не документ, а вздох. Остальной мир уже внутри меня. Достаточно намека – скажу я наивно. И мне обязательно ответят. Потому что нет двух одинаковых людей с камерой в руках. Более-менее одинаковы только детское счастье и большое горе. Покажется, что нет его в этой ночи. Но это нам так хочется, это нам лишь кажется.


2003©photo by V.Gritsyuk                                                                                                                  Сон воды и дальний мыс

Пара сырых мыслей про креатив

Как делаются концептуальные серии, создаются направления и возникают креативные прорывы? Рецепт мне кажется не очень сложным, но нудным. Сначала среди уже готовых своих или чужих фотографий выбирается что-то оригинальное по мнению автора, ранее не разработанное. Одна ли две приличные фотографии на любую тему есть почти у каждого работающего фотографа. Но многие фотографы не обращают на них внимания, а ломятся вперед в своём разнообразном творчестве. А закон в наших культурных зарослях терновника такой - чем разнообразнее творчество автора, тем он менее востребован. Маска должна застыть на лице и слиться с ним в единое. Но всегда есть опасность бунта, смены взгляда, мудрения - наконец. Поэтому лучший автор - мертвый автор. Тогда он - точно остановился.

Но даже если вы стабильны и умно оригинальны, это ничего не значит для вашего положения на культурной лестнице. Ведь мы не в Германии, не во Франции или США. Лестница у нас - не лестница, а корпоративные ниши для своих. Только у нас все государственные награды за развитие и процветание культуры попадают к клоунам, и к бессменным певцам с режиссерами и их детьми, которых так любили наши прежние вожди. Поэтому, главным в деле творческого креатива, кроме работоспособности является допущенность к корыту, допуск в тесную тусовку и концы в активных сферах и галереях.  Исходя из примера нашей эстрады, театра, кино и живописи, у нормальной российской творческой фотографии нет шансов.

Что же такое реальный креатив? Мне думается, что это дело для тех - кому не лень тщательно разжевывать каждый попавшийся кусочек. Ведь в основу "творческой" серии может лечь что угодно: собаки среди тракторов; дети среди букв графити и рекламных щитов; портреты молодящихся старух. Когда одна такая хорошая фотография - это как меткое слово. А когда автор настойчиво демонстрирует много подобных снимков среднего качества - это уже претензия на идеологический рассказ. Конечно, есть в этом изобразительном деле и безотказные проходные приемчики. Первый - сексуальность в намеках, с фрагментами голых людей, непристойными ассоциациями. Это апеляция к инстинктам. Она сейчас везде нас испытывает на излом, в рекламе, прессе, в ТВ и в прочих важнейших для нас искусствах. Второй прием - патология,  эстетизация уродств и извращений. Это работает на шоке. Чего не сделаешь ради оригинальности, ради "красного словца". Это потом можно надеть костюм и галстук, а чтобы до них добраться, надо полаять голым на улице или напеть матерных питерских песен.

Слабее проскакивает глубокомысленная, задумчиво-примитивная демонстрация черно-белых пятен, линий и простых предметов. Даже безотказное ч/б не вытаскивает в свет прожекторов. На философской задумчивости у нас имя не заработаешь, хоть сто лет репу чеши и выставки делай за свой счет. А жизнь бежит, и  нужно постоянно показывать что-то новое. Ведь шоу должно продолжаться. От этого смазанного мелькания концептуальностей очевидной становится  его реальная цена. Большинство креативов оказываются однодневной дешевкой. Ими нас проверяют "на вшивость". Не попало - значит проскочили, забыли и быстренько клепаем новое. Но фотохудожник - это ведь не юркий и гибкий репортер. Как любой серьезный творческий работник, он всё же находится немного вне времени и вне пространства. Он должен быть потяжелее в проявлениях, ведь в конце его пути стоят конкретные весы.


2008©photo by V.Gritsyuk                                                                     Просто древние камни, без философии

Говорят, что собаки видят мир в ч/б. Можно надрессировать одну хорошую и умную, например - бультерьера, чтобы собака и хозяина защищала и кадры для ч/б съемки искала. Очки ей на глаза в форме видоискателя. Нашла - села и залаяла. Остается подойти и щелкнуть камерой. Такого креатива ещё не было. После фотографий, сделанных слепыми авторами, это следующий шаг. А потом можно окунутся в нанотехнологии, чтобы бактерии снимали молекулы маленькими цифроатомами. Но что-то скучновато становится, господа удавы. Неужели нам сверху назначено лишь покупать и продавать, давать в рост и всё лучшее и умное превращать в товар? Очень просто тогда получается, как в джунглях. Но мы ведь не животные! Или всё же - животные?

Информация по тишине

Понимаю, что для многих былое постепенно расплывается акварелью, как на листах гениального Андрияки, превращаясь в солнечную, цветастую вибрацию. Оно в памяти уже не жизнь, а волнующееся полотно кинотеатра. Но у нас здесь будет без лирической неконкретности, ведь мы фотографы, а это значит, что можем представить документ если спросят Например: - а что ты делал в такой-то пасмурный день? А вот - снимочек, там во внутренней инфе есть дата. Кстати - в этот пасмурный день, когда нудно и зло дул северо-восток, Петрович уплыл на большой остров и бродил там в лесном затишке с панорамой и прочим в кофре. Конечно, как всегда при нем заявленные ранее два спиннинга (сложенные - лежат за ногами на сумочке). На самом творческом работнике - гартексовские брюки Marmot, которые постоянно сползают с пуза вниз, и уползли бы совсем, но не пускают сапоги. Вот они и гармошатся на ногах. Не очень у них продуманно крепление наверху к телу - две веревочки на бантик. А сами  - скользкие. Особо прошу обратить внимание на пакет, как бы небрежно торчащий из глубокого левого кармана. В этом пакете уже лежат головой вниз два свежепойманные при проходе по берегу хариуса. Потому что - всё равно пасмурно и нет просветов. А это самое время ловить хариуса и снимать в дебрях.


2008©photo by Gritsyuk                                                                                                                          Петрович лесной

Удивительное там бывает состояние организма - ровный комфорт при температуре воздуха +5 градусов. Только пальцы чуть мерзнут на руках. И раздражает давящий на грудь ремень кофра, злят постоянно занятые руки при переходах. Но это не главное. Оно непередаваемо на снимках. Главное - абсолютная и бесповоротная безлюдность и тишина, в смысле - отсутствия технических звуков. Только прожужжит иногда затвор камеры, трепыхнутся рыбы в пакете и свистнет куртка от моего движения. Эти звуки очень громкие среди естественной тишины, и я понимаю, что неправильно - тут шуметь. Но у меня есть оправдание - я фотограф никому не нужного в моей стране дикого пейзажа. Да и в остальных странах тоже не нужного. А тут ещё кризис, потребление приходится урезать, производство сворачивать. Доходы уменьшаются, а все уже привыкли к большим. Систему особую для здоровья создали, как жрать много и вкусно, а потом крутить педали фальшивого велосипеда без колес или бежать на месте по электрической дорожке. В этом конечно нет ничего страшного, ведь даже в клетке последнего хомяка должно быть колесо для бега на месте. Но я так не смогу - пока живой.  И пусть свобода стоит невероятно дорого. Дорого - не в смысле, что за неё надо много платишь, а наоборот - от многого отказаться ради неё. Но это сладкое слово - свобода не сменяю на три мерседеса с тонированными стеклами. Правда - никто и не предлагал такого по серьезному. Но вот - сказал, что не сменяю, - и хорошо стало на душе.