Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

VG, 01

Секрет портрета

Сегодня буду краток и лишь намекну на интересное явление в нашем совковом портрете – на выражение глаз людей. Просматривая интернет вижу, как мучаются фотографы с глазами портретируемых. Если снимают девушек, то по большей части у них глаза и всё выражение лица – предлагающие себя как товар. Мужских портретов вообще мало, и там тоже с лицами и глазами беда. Секрет простой – фотограф не может извлечь из портретируемого то, чего нет в самом фотографе, ведь во время съемки должен устанавливаться психический контакт, в классике именуемый «художник и модель». Не достаточно одной формы и композиции, это лишь сосуд, который надо наполнять смыслом. Но большинство не в состоянии этого сделать, предлагая нам лишь привлекательные формы. Но люди значительно глубже и интереснее, чем получаются на таких портретах и это очень грустно. Личность мало кого интересует сегодня, да и некому уже научить снимать психологический портрет. Чтобы снять, надо не только испытывать эротические чувства или прикалываться с юмором, но и интуитивно понимать снимаемого человека, открыть его и открыться ему на встречу. Тогда он вылезет из ракушки и покажет настоящий свой характер. Такой портрет будет интересен и вам и ему через много лет. Вот так, если коротко. К сожалению, описать процесс взаимного раскрытия невозможно, ведь все люди разные. Его можно только показать. Кто увидит несколько раз, тот имеет шанс понять его тонкую и гибкую механику, построенную на уважении и доверии фотографа и модели.


1978©Photo by V.Gritsyuk                                                               Двойной портрет
Поглядите на портреты западных фотографов, подумайте над такой, как бы - ерундой - что фотограф сказал портретируемому перед щелчком? Что сказал перед съемкой  Хельмут Ньютон двум девушкам, сидящим на пляже? Много портретов не снимешь, если серьезно работать. Много хороших быть не может, но этого и не требуется. Достаточно одного-двух чтобы войти в учебники.
VG, 01

Однажды на выставке

Во время моей первой персональной выставке «Портрет и пейзаж» в коридоре журнального комплекса издательства Молодая гвардия» случилось два ЧП - пропали две выставочные работы. Двумя отдельными ЧП они стали позднее, когда одна работа была обнаружена за шкафом. Никто не собирался её красть, а украл раму с картонным паспарту, в котором было прорезано окно. Картон был красивым. Я добывал его из пачек венгерской и немецкой фотобумаги. В ход шли и черные внутренние стороны коробок 50х60 Агфы. Одним из первых среди фотографов я стал для экспозиции оформлять снимки как художественную графику.

В фотомире был принят суровый минимализм, типа – сама работа должна всё говорить за себя. Поэтому работы подавались зажатыми между двух оконных стекол, скрепленных тремя-четырьмя кремальерами, сделанными самоделкиными из мастерских союза художников. Фото чаще всего печатались навылет или с тоненькой черной рамочкой – естественной границей кадра, что было очень круто, и означало, что автор точно вкладывался в формат кадра. Стекла были нарезаны под стандарт фотобумаги 30х40 см и 50х60 см. Снимки или просто голыми зажимались между двух стекол, или двумя точками резинового клея крепились к ватману, размером со стекло. Реже – выставочные снимки печатались в центре стандартной фотобумаги с белыми или засвеченными с маской – черными полями. Это было уже недвусмысленной заявкой на повышенную художественность.

Коллеги вначале смотрели на меня странным глазом, как на отщепенца, который специально портит «чистую фотографию», превращая её неизвестно во что. А я ещё первый в стране начал робко вносить в выставочное ч/б цветные детали. Аккуратно раскрашивал некоторые элементы красивой голландской гуашью. Так мне хотелось, хоть я и понимал, что выпадаю из жанров в пустое у нас пространство. Художники одобрительно кивали, и крали мои тщательно выстроенные композиции.  Художникам нравилась моя жесткость в обрезании, не доступная им из-за классической художественной школы, научившей трепетно относиться к пространству картины.


1978©Photo by V.Gritsyuk                                       Портрет девушки

Но речь собственно - не об этом. Сегодня мы показываем здесь вторую из похищенных выставочных работ, которая, как я до сих пор думаю, исчезла за свои высокие художественные качества. Хотя порою закрадывается неприятное подозрение, что работу стырили знакомые девушки, изображенной на фото. Но пока никто не заявил об этом открыто, у Петровича она числится в похищенных художественных ценностях, а не в украденном фото на память. Ведь тогда я отрабатывал студийные съемки портретов, натюрмортов, рекламы и моду на белом, чуть притемненном сверху фоне. Это было очень трудно, но и очень необычно для нас.

Петрович и «Родина»

Двадцать лет назад на базе продвинутого «Собеседника», с которым я тогда сотрудничал, был организован публицистический журнал «Родина». Журнал с таким названием был всегда, но его у нас мало кто видел. Много лет иллюстрированный, формата лайфа, журнал «Родина» издавался под надзором наших разведчиков для российских соотечественников за рубежом. И там я изредка публиковался. А однажды случилось необычное событие - расскажу попутно. Этот подозрительный журнал решил в своём зале показать мою фотовыставку, напечатанную на бумаге Кодак - «Этюды о Тургеневе». Я попадал в их струю по двум параметрам: мои фото были цветными и оформлены в приличные паспарту, и они были не репортажными, а представляли собою живописные размышления о последнем дворянском писателе. Я год снимал в усадьбе И.С.Тургенева Спасское-Лутовиново, исходил окрестности, выискивая места, которые упоминались в его произведениях. Старался сильно. Естественно, что эти фотографии уже видели во французском Буживале. И журнал уже их напечатал. Номер готовился к выставке. Были подготовлены и пригласительные билеты, что по тем временам считалось очень крутым явлением. Но творческая судьба Петровича выкинула подлое коленце – неожиданно сыграл в ящик генсек Брежнев. Естественно, что от постигшего страну горя все культурные мероприятия отменялись. А так как никто и никогда не напечатал бы пригласительные во второй раз, то ситуация открытия выставки, с интервью для ТВ и радио, с цветами и автографами рассосалась сама собою. Но выставку мы тайно открыли с близкими друзьями. Собралось человек пятнадцать. Мы пили шампанское, закусывали шоколадом и бутербродами и смеялись негромко, чтобы не было проблем.


1990©photo by V.Gritsyuk                                                         Москва -Ярославль

Не знаю, что случилось с той «Родиной», но в новой мне понравилось больше. Билдредактором и главным художником там блистал бывший фотограф Валерий Арутюнов. Он обладал необъяснимым, тонким и точным чутьё на фотографии. Понимал и любил фотографию. Выбирал снимок из огромной кучи, ставил на полосу, и это было точно в десятку. При этом никогда не разговаривал про теорию или композицию, а просто смотрел, и видел. Большинство наших фотографов снимали на черно-белую пленку, это было проще, дешевле и «художественнее». Социальные репортажи в цвете мало кому из них удавались. А я уже давно фотографировал на слайд, работал без брака, наученный западными изданиями. Ведь заказанные съемки иностранные издания предпочитали проявлять в проверенных американских и английских лабораториях. Отснятые, не проявленные пленки отсылались за границу быстрой почтой. Ошибки профессионалам не прощались. Поэтому у Петровича выработался такой полезный навык. Реальный выход грамотных жанровых кадров с 36 кадровой пленки был высоким. Выше, чем у черно-белых парней. Арутюнов ценил меня именно за цвет, ведь без цвета невозможно быть журналу современным. Иногда он ставил мои фото на обложку. И я видел, что они там смотрятся. Покажу тут парочку обложек «Родины» того боевого времени.

Спутанность сознания

Есть фотографии с людьми, они - как бы и жанровые, но в них не происходит ничего литературного и ассоциативного. Они держатся в формате кадра за счет композиционных линий, больших и маленьких ритмов, орнаментов и пятен, больше имеющих отношение к классической живописи, чем к фотографическим находкам. Естественно - понимание их предполагает наличие некого стандартного культурного фундамента. В противном случае такие работы вызывают недоумение и даже раздражение. И тут мы опять упираемся в определение - что же такое фотография? Это всё же - хоть немного искусство, или технологический процесс грамотного воспроизведения светов и теней? Мы хотим фотографией что-то сказать, или она сама уже говорит супер качеством миллионов пикселей.


©photo by V.Gritsyuk                      фотография ни о чем ,или Девочка с бантом

Понятно, что любое изображение трехмерной реальности, воспроизведенное на носителе в двух измерениях, взятое в золотое паспарту, хай-тековскую рамку, под полуматовое стекло - смотрится уже не картинкой, а космическим предметом неведомого назначения. Особенно - на дорогих стенах среди престижной мебели. Глядишь на такое, и словно маятник качается в голове. С одной стороны - большие затраты на печать и оформление, и поэтому думается, что раз такие деньги вломлены, то что-то там есть, чего ты не понимаешь по простоте и совковой серости. Может, какой-то суппер интеллектуальный авангард лондонского разлива? Может - это неизвестные Родченко или Ман Рэй? И вдруг, через пелену восторга от технологии - личный вкус, опыт и знания нашептывают изнутри, что это обычное обувалово. Иногда - полностью сознательное. А часто - несознательное, когда автор обманывает не только зрителя, но и самого себя, завороженный техническими возможностями фотошопа, принтеров и оформления. Так фотография, минуя стадию искусства, становится вещью. Она уже не присутствует в ткани культуры, ничего не продолжает, никого не учит. Эти предметы - не изобразительное искусство, у которого есть определения, задачи, законы и история. И они никогда таковым не станут. Это всё - дизайн, что расшифровывается как - "промышленная эстетика". Детали украшения интерьера.

Научиться отделять дизайн от собственно - фотографии с элементами искусства - наша главная задача. Не дать себя снова и снова обманывать. Но тут вмешиваются кураторы, пытаясь умно и мутно уговаривать, и тянуть фотоодеяло каждый на себя. Но наши кураторы, к сожалению - вторичны. Они ничего не открывают зрителю и не хранят историю, а лишь пытаются обьяснить и оправдать сегодняшнее. Они делают заказные рекламные ролики, словно продают в России не русскую кока-колу или кисточки для ресниц. Потому что у нас в истории российской фотографии ужасная пустота. И эта пустота не кончится, пока мы не решим главный вопрос - Кто мы? Настальгирующие комсомольцы в пыльных шлемах тоталитаризма, или - всё же теперь более-менее демократы, либералы, социалисты? Напомню, что нельзя усидеть на двух стульях. Куда-то обязательно выйдет перекос. Искусство следует за историей как тень. Вот так - если очень коротко.
VG, 01

Ночь вторая

Мы, последние пленочные динозавры с нашими простыми камерами, с нашим специфическим видением и опытом - камнем лежим на пути технического прогресса. Но он спокойно нас переступит миллионами ног простых людей, подсаженных на цифровой наркотик, обычных людей с недорогими мыльницами и мобильными телефонами, с миллионами пикселей в кармане. Да, конечно, уровень фотографии упадет. Но этого никто уже не заметит за повышенной резкостью и высокой проработкой теней, никто не уловит разницы между двумя снимками озера с камнями. Поэтому трагедии не случится: не вскрикнет большая птица, овцы не заблеют тревожно в загоне, не звякнет пожарный рельс у клуба. Никто не выставит герань на окно и статуя командора не явится напомнить и отомстить. Знаменитая фраза - «Я так вижу!» - заменит многим талант и муки творчества. На первое место выйдет высокая технология, потому что быть художником мучительно, ненадежно, невыгодно. Быть художником – не зажигает. Это каждодневное творчество, что бы не делалось. Поэтому сегодня у нас снова будет ночь. Синий вельвет топит взгляд и открывает простор воображению. Здесь нет деталей, это не документ, а вздох. Остальной мир уже внутри меня. Достаточно намека – скажу я наивно. И мне обязательно ответят. Потому что нет двух одинаковых людей с камерой в руках. Более-менее одинаковы только детское счастье и большое горе. Покажется, что нет его в этой ночи. Но это нам так хочется, это нам лишь кажется.


2003©photo by V.Gritsyuk                                                                                                                  Сон воды и дальний мыс

Информация по тишине

Понимаю, что для многих былое постепенно расплывается акварелью, как на листах гениального Андрияки, превращаясь в солнечную, цветастую вибрацию. Оно в памяти уже не жизнь, а волнующееся полотно кинотеатра. Но у нас здесь будет без лирической неконкретности, ведь мы фотографы, а это значит, что можем представить документ если спросят Например: - а что ты делал в такой-то пасмурный день? А вот - снимочек, там во внутренней инфе есть дата. Кстати - в этот пасмурный день, когда нудно и зло дул северо-восток, Петрович уплыл на большой остров и бродил там в лесном затишке с панорамой и прочим в кофре. Конечно, как всегда при нем заявленные ранее два спиннинга (сложенные - лежат за ногами на сумочке). На самом творческом работнике - гартексовские брюки Marmot, которые постоянно сползают с пуза вниз, и уползли бы совсем, но не пускают сапоги. Вот они и гармошатся на ногах. Не очень у них продуманно крепление наверху к телу - две веревочки на бантик. А сами  - скользкие. Особо прошу обратить внимание на пакет, как бы небрежно торчащий из глубокого левого кармана. В этом пакете уже лежат головой вниз два свежепойманные при проходе по берегу хариуса. Потому что - всё равно пасмурно и нет просветов. А это самое время ловить хариуса и снимать в дебрях.


2008©photo by Gritsyuk                                                                                                                          Петрович лесной

Удивительное там бывает состояние организма - ровный комфорт при температуре воздуха +5 градусов. Только пальцы чуть мерзнут на руках. И раздражает давящий на грудь ремень кофра, злят постоянно занятые руки при переходах. Но это не главное. Оно непередаваемо на снимках. Главное - абсолютная и бесповоротная безлюдность и тишина, в смысле - отсутствия технических звуков. Только прожужжит иногда затвор камеры, трепыхнутся рыбы в пакете и свистнет куртка от моего движения. Эти звуки очень громкие среди естественной тишины, и я понимаю, что неправильно - тут шуметь. Но у меня есть оправдание - я фотограф никому не нужного в моей стране дикого пейзажа. Да и в остальных странах тоже не нужного. А тут ещё кризис, потребление приходится урезать, производство сворачивать. Доходы уменьшаются, а все уже привыкли к большим. Систему особую для здоровья создали, как жрать много и вкусно, а потом крутить педали фальшивого велосипеда без колес или бежать на месте по электрической дорожке. В этом конечно нет ничего страшного, ведь даже в клетке последнего хомяка должно быть колесо для бега на месте. Но я так не смогу - пока живой.  И пусть свобода стоит невероятно дорого. Дорого - не в смысле, что за неё надо много платишь, а наоборот - от многого отказаться ради неё. Но это сладкое слово - свобода не сменяю на три мерседеса с тонированными стеклами. Правда - никто и не предлагал такого по серьезному. Но вот - сказал, что не сменяю, - и хорошо стало на душе.

"Облака плывут, облака..."

Август. Наших людей в городах осталось мало. Достаточно глянуть на комменты. Навещают меня лишь молчаливые друзья. Поэтому Петрович берет на себя управление кораблем "по умолчанию читателей". Я и до этого им управлял, но прислушивался очень чутко. Теперь - тишина. Правда, и в разгар городской жизни комменты не зашкаливают высоко. О чем это говорит? Об уважении к глобальным идеям, которые автор тут пересказывает своими корявыми словами. Когда делали анализ моего ЖЖ, то как раз о комментах и сказали, что они уж очень вежливые, не зубастые и не полемические. Кому-то это может показаться плохим показателем, а мне нравится, потому что у нас тут классика и вечные ценности, и про них нечего много говорить - или ты их принимаешь и воспроизводишь своею жизнью, или отвергаешь ради чего-то иного. В обоих случаях - дело это лубоко идеологическое,  а здесь не место для схваток идеологий. Они в жизни воюют достаточно. Здесь сам автор представлен с его путем и характером, и лишь изредка намекается на существование других авторов и конфликты. 

Хотя - сказать по этому поводу конечно есть что, ведь много увидено, много продумано, прочитано, исследовано. Выводы сделаны. Кое-что понято. Но настоящие серьезные истины не любят публичности. Как говорил Т. Герцль: - "Если вы хотите уничтожить большую идею - раздайте её массам" (по памяти цитата). Знаю по себе, как большая идея вводит в искушение маленького человека. Особенно в наше "демократическое" время, ведь каждому микробу кажется, что он в состоянии большую идею вместить. "Тварь я дрожащая или право имею?" - спрашивает у себя почти каждый из нас. И отвечает очень комплиментарно, ведь сам спросил - сам ответил, без свидетелей. Даже поклясться не на чем многим. Разве что мамой, здоровьем или на конституции. Но я таким клятвам не верю. Клятва - это кровь и жертва. Клятва - это вся жизнь.


2007(с)photo by V.Gritsyuk                                                                                                                          Просто - пар          

Простите за бессвязный верхний текст, но иногда что-то подступит и надо это написать, чтобы увидеть со стороны. В разделе иллюстраций у нас сегодня  туча из серии "тучи над полем". Ничего особенного, просто брызнул дождик, чуток ветер дунул и небесные горы двинулись к горизонту. А Петрович случайно в этом поле стоял в плаще с фотоаппаратом, вот и снял. Это может любой, дело только в камере и оптике, и в разрешении матрицы. Пейзаж - он доступен каждому, не то, что натюрморт или портрет. Не говоря уже о ню  - там настоящее творчество, сублимация либидо и прочие чакры. Борьба - короче за произведение. А  пейзаж доступен, вот его никто его серьезно и не воспринимает. Поэтому нет хороших пейзажей нашей страны в должном количестве, как она того заслуживает своею громадностью. Потому что настоящие фотографические герои не ищут легких путей. Но мне от этого только лучше, стою на вершине одиноко со своею панорамой пленочной, и высокогорный бриз треплет бороду. Скоро всю истреплет. Ау фотохудожники! Петрович ждет вас на пейзажном верху. Там не тесно.
VG, 01

Судьба шедевра

Вот так в творческой судьбе всё несправедливо устроено - трудно или случайно сделаешь шедевр, полюбишь его, привыкнешь, как к сыну, а он покидает тебя и живет собственной жизнью. Такое происходит и с работами на выставках. Пока они дома на столе или напечатанные лежат в папке – они твои родные детки. А потом повиснут на чужих стенах в помпезных рамах, и вы глядите друг на друга уже в новых качествах. Теперь твои работы – это выставка, а ты сам – зритель в зале. Они уже не принадлежат одному тебе, а принадлежат всем зрителям в мире, кто на них поднимает глаза. Вы отталкиваетесь друг от друга и постепенно теряете друг к другу былой теплый интерес, словно уже знаете все друг о друге. Конечно, реально работа останется в компе на диске, но между вами уже стеклянная стена. Работа осталась  на промелькнувшем  и унесшимся  в прошлое полустанке. По другому нельзя, иначе художнику не взлететь выше с грузом любви к старым своим фото. Нельзя от их влияния до конца избавиться, как только – жестким пинком выкинув из уютного гнезда на панели реальности.

Вот - снова мой шедевр напечатали на обложке иностранной книги. Потому что ушел он от меня в люди, в большую жизнь. Осталось включить его в учебники, и тогда останусь я в истории фотографии с этим одним снимком на слайд 24х36мм. Если, конечно цифровики не подсуетятся, и не нарубят вагон анологичных композиций, чтобы потом по блату их в книгу историю запихнуть. Но не выйдет! Мировая общественность уже знает эту фоту по двум обложкам иностранных книг, а это круче, чем наших сто. Наши никто серьезно не воспринимает. Так что - опоздали господа дигитальные удавы!  


2008©photo by V.Gritsyuk                                                                                                     Книга


Шедевры не пекутся, как блины. На моей творческой кухне – во всяком случае. Хоть фотолюбители и кричат мне в лицо и за глаза шепчутся, будто есть огромное поле для творчества, но что-то не вижу я его огромности. Хотя, поле конечно есть. Я бы даже сказал – поляна. Небольшая такая полянка с оврагом в зарослях ежевики. Но, неизвестно в каком месте она находится – одни миражи вокруг. Пойдешь за миражом – и вот ты уже снимаешь как Брессон, или как Семин. Короче – засада с этим фотографическим «творчеством» и «фотоискусством». Конечно, я мог бы тут рвануть майку на груди и резануть правду-матку до конца, но многим это очень не понравится. Поэтому для соблюдения спокойствия в датском королевстве кое о чем будем по рыбьи молчать, ведь неизвестно кто читать будет. Может женщины попадутся беременные или дети до шестнадцати. Или ещё кто нежный на восприятие. Знаю, очень бывают воры и бандиты плаксивыми, когда с настоящим искусством встречаются. Но потом, конечно, дают задний ход. А сначала - слезы ручьем от например  - Чайковского или Джаконды. Или от песни "мама" на радио шансон.  Бандиты - это ведь бывшие мы с вами.

Литературно-продуктовое

 
Простите, уже цитировал тут своими словами древнюю мудрость про то, что «даже самый умный человек, говорящий слишком много, рано или поздно скажет глупость». Я давно хожу в ЖЖ по краю лезвия этой мудрости. Всё время говорю себе, кричу, умоляю себя быть немногословным, но ничего не получается. Если уж совсем немногословным – то будут вылетать лишь пословицы и поговорки. А захочешь развить мысль, и – пошло-поехало слово за слово. Во-первых, надо расставить соответствующие декорации, потом дать короткие ссылки на предшественников чтобы ввести в курс темы, и уже в этой умной атмосфере неспешно сказать что-то своё, выстраданное. Вот был бы я графоманом, как некоторые современные писаки, начинал, например описание комнаты, и всё бы в ней проименовывал, литературно разукрашивал, от дверной ручки в виде кукиша, до последней скрепки, торчащей в щели. Ни одну дохлую блоху не пропустил бы. А так – ленив я и скуп. Или нет – лучше наоборот – скуп и ленив. Вот и сейчас, пока расставлял декорации, забыл, что хотел рассказать.

Да - вот, кстати – удивительно, как Иванов не очень ловко, но щедро в своём новом романе грузит слова, набирая объёмы текста. Главного героя так плотно фарширует размышлениями, что даже удивительно, откуда столько может вместится в таком плоском парне. Дались автору лавры пелевиных, сорокиных и поляковых. После «Сердца пармы» мог бы вообще ничего не писать – готовый классик. Вот почему в христианстве не бывает живых святых, ведь все мы люди, в последнюю минуту можем сорваться вниз. Хотя и в новой его навозной куче иногда проскакивают жемчужинки, ведь талант полностью не закопать. Но по макушку, оказывается – запросто можно.


2008©photo by V.Gritsyuk                                                                                        Ручной а-ля фуршет (Middle Life)

Ну ладно, сегодня пусть сверху фотографии будет рассказ про декорации и немного про Иванова, а завтра мы в декорации запустим что-нибудь действительно страшное или смешное. Например, поговорим про бройлерное поколение комсоргов, пришедшее теперь к власти и деньгам, и пугающее нас мумиями групп «Энималс», «Скорпионс», безголосыми уже «Пинк Флоид» и прочими реанимированными музейными экспонатами из их счастливого детства. Словно нет в мире ничего нового после Роберта Планта. Оказывается они недокупались в басейне Москва, недосиделись с девками на сене и у бардовских костров, недогуляли, недошалили. Короче - крокодилам хочется в розовую юность. Вот бы им в зеркало почаще на себя смотреть со стороны. Понимаю, это очень обидно - деньги есть, а жизнь уходит так же, как у бедных лохов. Но я тут не причем, не надо мне мстить своими ностальгиями.

Ладно, ладно – о страшном не сегодня. Сегодня поглядим, как людей угощают на бесплатном крестьянском фуршете. На шведском – грубо говоря - столе. А с этими столами ведь дело простое – чуток замешкался, и уйдешь голодным. Поэтому много здесь не снимал, щелкнул разик для видимости, чтобы не прогнали, и потом обпился топленым молоком с салом и картошечкой. Грамотное бывает молоко, если не из порошка. Вы скажете, что продукты эти не совместимы? А вот у меня они прекрасно совмещаются, да ещё огурчик малосольный сверху ложится для хруста. Главное, чтобы они экологически чистыми были, а там уж диспетчер внутри разберется, что куда.

Додавим вчерашнего клопа

Вспоминаю сегодня свое возмущение рекламными надписями на дверях метро и глубже понимаю, что же так меня разозлило. Как и любой из нас я уже не спрашиваю: - какие из рекламных роликов в телевизоре, в словах на билбордах или в картинках на окнах вагонов метро содержат правду, а какие врут. Мы давно понимаем, что это такой особый, необъективный творческий жанр, по умолчанию не предполагающий правды. А со «сникерсами» разозлило наглое, хамское пристегивание продавцом этой ерунды - приказов к обычным моим действиям. Представьте - вы сидите на стуле, и вдруг заходит в комнату ханурик и приказывает вам громко – сидеть! И сразу уходит, чтобы в рыло не схлопотать. Но уходит с чувством, что управил ситуацию. Или по рупору приказывает, из неизвестного места. А ещё вот – вы себе кушаете, и тут в кухню заглядывает жена и произносит начальственным тоном – немедленно кушай! Лично мне такое не нравится. Не люблю когда «говорят под руку» - так это называют в народе. Я сразу встаю и прекращаю кушать, потому что не могу позволить в такой глупой форме отдавать мне приказы. Имею собственное достоинство. Я не подчиняюсь таким приказам, потому что всю жизнь боролся за свободу и ощущаю малейшее давление. Для этого стал фрилансом. Терплю, если только сам скажу себе – терпеть, ведь тогда выходит другое дело. Признаюсь честно - я раньше иногда покупал «сникерсы», чтобы в карманчике кофра на съемке было хоть что-нибудь съестное. Теперь из принципа не куплю. Буду брать наш шоколад или шоколадные батончики, как делал это до «сникерсов». Вот, сказал, и можно закрыть тему с дверями метро.


2007©photo by V.Gritsyuk                                                                                                       Папоротники на пригорке 

Не помню, рассказывал об этом или нет, но тут рассказик кстати ложится. В мои двадцать пять, когда в нашей стране никто слыхом не слыхал о рекламе, я мечтал делать её. Изучал западные образцы, а слоганы ко некоторым брендам знал наизусть. Это были, по-моему, феерические взлеты мысли. У нас тогда был только один журнал, печатавший в цвете что-то отдаленно похожее на рекламу – «Коммерческий вестник». Всё остальное с изображением товаров было информационными листками с девушками и розами около холодильника или у телевизора, или - кружка с чаем, и рядом сушки навалены с маком на фоне Хохломы. Простые были у нас рекламные ходы. Но я верил в рекламу, и естественно – каждый раз попадался на собственную удочку. Делал рекламу стиральной машины, содранной в пятидесятых ещё годах со швейцарской – и конечно купил такую. Делал рекламу кофемолки, содранной с Сименса, и вот она у меня уже. Но только работать качественно приборы почему-то не желали.

Не буду изнурять перечислением своих неудачных покупок после погружения в творческую съемку, скажу только, что скоро разочаровался в рекламном жанре. Оказалось, что моё мастерство фотографа и фантазию художника бездарные производители бытовой техники и прочего ширпотреба пытались использовать для обмана людей. Это стало ужасным открытием для меня. Мир нужных и полезных товаров оказался не таким честным и правильным, как представлялось мне поначалу. Конечно, я и после этого снимал разные товары, но уже не пытался делать из фотографий виртуозные психологические приманки. Снимал для каталогов, снимал для листовок и буклетов - потому что платили неплохо за широкий слайд. Делал обычный, грамотный и резкий постановочный натюрморт. Одно время даже увлекся технической стороной натюрморта - многократной экспозицией и цветовыми экспериментами. Очень уважал снимать на белом фоне с легкой отмывкой задника. Особенно – белое на белом. Но тонкую психическую материю своего творчества больше не разбазаривал.