Category: животные

Петрович

Помним, наш любимый Петрович (3 года мы без тебя)

Деревья ровно стоят по ровному берегу, глядя в своё гладкое отражение. Наиболее любопытные наклоняются ниже, и некоторые даже опасно. Самые любопытные падают в воду с края, не рассчитав силы, и вздымают беспомощные комели, трагически растопыренные, словно пытались они схватить тишину, схватить эхо. Понять себя и мир. Замечтались. Остальные стоят на ровной линии низкого берега - благоразумные и стабильные.
Пролетает на заливы лебедь-шипун, переговариваясь звонко с эхом, перекликаясь с ним гортанно.
Из полумрака тайги, из глубокого колодца между сосен, елей и осин видно синее небо. Там, в поднебесье вьются шелковые ленты гусиных клиньев, шумят, гогочут.
Ночью над озером синим ножом разрезало плотные облака и одна звезда оглядывала темный мир из косого разреза. Сизым, стальным когтем разрезаны облака.



Что еще надо человеку: маленький домик на берегу неспешной таежной реки, с окнами на воду, ворчащий по-стариковски чайник на печке, и нескончаемая, бесконечная без припадков осень с небольшими переходами из золота в оранжевое, с тишиной и запахом мороза.
И пусть в радио только электрический шум эфира. И пусть лес вдали стоит ровно и прячет лосей и медведей, а тучи, как жирные киты с темным брюхом. И пусть они обязательно повторяются в водах реки, для спокойствия, для надежности и красоты.

Ещё чуток зелененького

Один умный человек, немного философ, немного художник сказал мне, что в мире нет одинаковых людей, все люди уникальны. Но среди уникальных экземпляров есть более или менее уникальные, как собственно и среди любых предметов и природных явлений. С тех пор поверил в свою уникальность. А что до уникальности других людей - то пусть сами с нею разбираются. А мне интереснее рассмотреть для сравнений летние грозы. Или тросики для фотокамер. Сегодня вот показалось, что лучше про собак. Собаки – все бывшие волки, а иногда покажется, что затесались к ним бывшие крысы и свиньи, самоходные сосиски и крупные тараканы. Настолько они разные бывают, что аж неудобно некоторых собаками называть. Один французский бульдог в Америке говорит своей хозяйке «ай лавью». Когда я там у них жил, то гулял с большой черной собакой и удивленно понял, что она не глупее ребенка. А на другом континенте в районе мыса Дежнева как-то шел по пустому поселку – полярный день, не поймешь, что за время. Пустота и безмолвие, лишь скользкая опаловая галька кастаньетами звякает под ботинками. И вдруг из-за дома выбегает свора собак – не менее пятидесяти крупных и мохнатых существ бандитского вида. Увидев меня среди дороги, они останавливаются, скучиваются, разворачивают головы и смотрят на меня в упор голубыми глазами. Мы стоим, рыло в рыло в пяти метрах, и глядим друг на друга. Пауза бездарно затягивается, в ней можно уже подумать о жизни, детство вспомнить, заметить краем глаза – что вокруг нет движения, будто это игра в - замри на месте. Небо бледно-синее, на море штиль. Первым вожак резко встряхивает головой, отворачивается и начинает движение на меня, но левее. Свора обтекает меня молча, а я не шевелюсь. Это были крепкие работяги из пяти - восьми собачьих упряжек, отдыхающих летом. Морды у них были зверскими от засохшей бурой крови зайцев, лис, сусликов и песцов.


2008(c)photo by V.Gritsyuk                                                                Весеннее воспоминание - как глубокая вода

Про тучу птиц расскажу как-нибудь в другой раз. Про птиц я помню через толщу всего бытового мусора. Есть у меня в жизни такие события, которые проступают через любые марлевые повязки. Так постоянно помнится буря с грозой и штормом, когда моторку накрывало волной. Но не было страха, а хотелось петь. Так помнится про заупокойную службу в новой церкви на острове среди Вселужского озера, где было нас трое – священник, и я с помощником. Ужас! Сейчас понял, что одно только перечисление непростых событий и фактов, без заглубления в детали может занять у меня тысячу страниц. Иногда хочется треснуться башкой о бетонную стену и сбросить счетчик памяти. Открыть глаза и спросить, какое сегодня число и что это - красенькое плавает в банке с водой, покачивая вуалевыми хвостами. Хотя, с другой стороны – память не очень и мешает. Даже добавляет цветов и оттенков. И остроты. И маленьких внутренних истерики.

Горькие вопросы.

Не подумайте, будто я ненормальный, но я наконец понял! Как же это было просто, но никому не приходило в голову в нашей тяжкой стране. А что нам вместо этого в голову приходило, даже и назвать прямо затрудняюсь, часто ударяло нечто вязкое и вредное? Но, давайте ближе к сути. 

Вот я работал – ездил себе по национальным паркам и заповедникам, по островам необитаемым без всяких заданий и субсидий, и считал это нормальным делом. Делал всё по собственной инициативе, по внутренней тяге, а начальство заповедников помогало по возможностям, скромно - чем могло. И никогда я не задумывался серьезно, почему в нашей стране так не популярна дикая природа, тайга, животные, рыбы. Не популярна - ни в смысле рыбалки, охоты и неуемного лесоповала, а чтобы любить, уважать и ценить всему народу. Была раньше передача «В мире животных» и там показывали кусочки из шикарных заграничных фильмов, и наши фильмы иногда – очень слабые, любительские или черно-белые научные. И как-то мы спокойно всегда относились к тому, что у нас не было своих Гржимека, Кусто, Дж. Даррелла, и не было многих и многих других исследователей, неустанно работающих в джунглях, летающих на самолетах и воздушных шарах над Амазонией и Гималаями, живущих в волчьих и обезьяньих стаях, годами следящих за львиными прайдами. Потом они делали невероятные фильмы, выпускали альбомы и писали книги. Из наших вспоминаются только Бианки и Пришвин – но так, словно они из царских времен. Их сегодня плотно заслонили фигуры новых олигархов, бессменных певцов и сомнительных девушек с обложек. У нас с любовью к нашей природе было как-то скромно, а часто казалось - что и не было ничего. Да и ничего нам не нужно было, лишь бы не было войны...

Теперь есть спутниковое телевидение и там постоянно функционируют отдельные каналы, посвященные только дикой природе. Есть английские, американские и французские каналы, разные есть – но не российские. И только у них там постоянно и с любовью трудятся исследователи и фотографы, киношники и дикие путешественники. Смотрю вот канал «Animaux», который с утра до ночи показывает фантастически интересные и невероятно красивые фильмы про насекомых, рыб и необычных животных, и завидую. Сегодня не мог оторваться от телевизора, когда оператор кружился вместе с дельфинами, плыл с камерой перед носом кита, чесал крылья огромного ската... Гордость вообще за человека была, а за державу нашу было обидно. 

 
2005©photo by V.Gritsyuk                                                                                                                          Западный берег Пяозера (фрагмент 6х17см)

Вы понимаете, о чем я хочу прокричать? Ведь у нас невероятно красивая страна, у нас есть свои киношники, ученые и энтузиасты, но нет эпических гордых фильмов о родных просторах, горах и озерах. Достойными огромной страны фотоальбомами не завалены прилавки наших книжных магазинов, как в маленькой Финляндии, у нас под боком. А ведь у России богатейший животный мир, птицы, рыбы, насекомые. Я это знаю. Я это видел. Но нет наших авторов у современных фильмов и книг, а снимают тут больше японцы, американцы. Это Руст сажает жалкий самолетик на Красной площади, а француз Николя Венье добирается до неё на собаках. Один есть у нас Федор Конюхов - непонятный бородачь, да ещё Шпаро – и то, о них что-то давно не слышно, вроде бы в проводниках они у иностранцев. Наши корабли ангажируют иностранцы для своих красивых и сложных фильмов. И вертолеты с проводниками. Наши ледоколы возят их серьезные экспедиции. А потом появляется у французских киношников бешенный фильм об императорских пингвинах. Что же это такое? Неужели красота собственной страны и красота мира российским людям не нужна? Неужели наш удел только качать нефть, копать минералы и торговать газом, ограничиваясь домашними кошками и собаками. Неужели наше счастье -  жрать водку и хапать всё, что плохо лежит? Почему им нужна вся Земля, а нам - нет, даже наша собственная? Неужели никогда не будет денег на это, а только на виллы за границей и гулянки? Горькие это вопросы, но должен же кто-то их задать.

Про сома, и про мои облики

Когда нет погоды, тогда нет и съемки. Можно спокойно посидеть с простой удочкой на камешке, подождать сига. Сиг, рыба капризная. Только в сентябре подходит к берегу в большом количестве. В остальные месяцы случайные сижки бродят по одному.  Но, каждые 20 минут примерно, один обязательно набредает на моего шитика (ручейника). В промежутках долбит окушок и тянет вбок плотва. А иногда клюнет и ряпушка-малышка, но редко попадается, только топит внезапно поплавок. Рвешь удочку, а там - ничего. И так десять раз подряд, пока не сменишь место заброса.


(c)photo by Y.Gavr                                                                        Вспышка камеры отпугивает сигов

Когда вытаскиваешь сижка, он очень трепыхается, срывается с крючка и быстро-быстро ускакивает по камешкам в воду. Иногда прыгнешь за ним, да и сам съедешь по зеленке в воду по пояс. Тяжело сижки даются, терпением и ловкостью. По сижкам могу сказать откровенно - никогда не варите его в ухе. Вкус тогда у него становится, как у горбуши из консервной банки. Сухой становится, аж в горло не лезет. Сижка лучше жарить, но очень и очень осторожно. Чуть пережаришь - и он засох. Только мой помощник может в норму пожарить, чтобы сок внутри остался. А потому что - должен же человек в жизни что-то делать очень хорошо. Но я уже говорил про это, хотя - никогда не устану повторяться - неиспорченный вкус жаренной рыбы стоит лишних слов.

Collapse )