Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Петрович

Помним, наш любимый Петрович (3 года мы без тебя)

Деревья ровно стоят по ровному берегу, глядя в своё гладкое отражение. Наиболее любопытные наклоняются ниже, и некоторые даже опасно. Самые любопытные падают в воду с края, не рассчитав силы, и вздымают беспомощные комели, трагически растопыренные, словно пытались они схватить тишину, схватить эхо. Понять себя и мир. Замечтались. Остальные стоят на ровной линии низкого берега - благоразумные и стабильные.
Пролетает на заливы лебедь-шипун, переговариваясь звонко с эхом, перекликаясь с ним гортанно.
Из полумрака тайги, из глубокого колодца между сосен, елей и осин видно синее небо. Там, в поднебесье вьются шелковые ленты гусиных клиньев, шумят, гогочут.
Ночью над озером синим ножом разрезало плотные облака и одна звезда оглядывала темный мир из косого разреза. Сизым, стальным когтем разрезаны облака.



Что еще надо человеку: маленький домик на берегу неспешной таежной реки, с окнами на воду, ворчащий по-стариковски чайник на печке, и нескончаемая, бесконечная без припадков осень с небольшими переходами из золота в оранжевое, с тишиной и запахом мороза.
И пусть в радио только электрический шум эфира. И пусть лес вдали стоит ровно и прячет лосей и медведей, а тучи, как жирные киты с темным брюхом. И пусть они обязательно повторяются в водах реки, для спокойствия, для надежности и красоты.
VG, 01

Шестая панорама - полоска Белого моря

Моря – они живые, и бывают очень разными, как люди. Есть море Черное, и есть море Красное. За Черным морем выращивают черный кофе. По его синим волнам корабли возят туда-сюда черную нефть. В Красном море дайверы фотографируют пунцовые водоросли и пучеглазых розовых карасей. Есть мнение, что там, на дне лежит фараон со своей армией. А может и не лежит - кто теперь проверит? Про Желтое море не буду тут говорить, - про него все знают, что оно – желтое. Этого нам в Европе пока достаточно знать , пока не пришли китайцы. Сегодня у нас показывают кусочек моря Белого. В нем плещутся белухи и белые облака становятся белой пеной на гребнях штормов. Это море я предпочитаю всем остальным. Только здесь так по мужски происходят приливы и отливы. Оголяются веснушчатые от ракушек камни и гривы фукусов болтаются в маленьких озерцах на литорали, или висят, сырые и пупырчатые на лобастых камнях, будто морские панки сушат зеленые шевелюры. О своей бескорыстной любви к Белому морю четыре раза официально говорил в журнальных публикациях. Хотя, в первой публикации оно мне представилось не Белым, красным от былого.

Уже, кажется везде побывал в знаковых местах, но долго не решался посетить Соловки. Они виделись из Москвы трагичным символом, так и не понятым страною. Казалось, что не выдержит сердце встречи с островом скорби глаза в глаза. Представлялось в воображении, что там до сих пор проволока и вышки, брошенные бараки с нарами, ржавыми решетками на узких окнах без стекол, и обитые изнутри для утепления матрасами казармы охраны. И конечно, все жители там или бывшие зеки, или бывшие вохровцы, а все собаки - дети и внуки лагерных овчарок. С таким настроением плыл туда из Беломорска - города с трагическим лицом. Время тогда было переломное, болезненное и конечно - возник тяжелый текст, который никто не хотел публиковать. Обвиняли в полном отсутствии оптимизма, не отрицая при этом и неких художественных достоинств. Прошло время и я снова там оказался, и увидел надежду. Второй текст был значительно светлее. Даже в названии эссе было слово "надежда".

Острова плывут в Белом море в будущее, в такое - какого мы все достойны. Одни делают там только бизнес, другие спасают душу. Кто-то успевает и то, и другое. Каждому своё. Невозможно прожить человеку  в мире и не согрешить. Блаженны те, кто падает, как все мы, но неустанно поднимается и поднимается с верою, надеждою и любовью. А если мало их становится, то смиренно просит там, где неиссякаемый их источник. Океан любви. После Соловков жить не просто.


2004©photo by V.Gritsyuk                                                                                                    Взгляд через отлив на Анзер

Вспоминается из последнего визита почему-то, как на уазике долго тащились от Кремля до Ребалды по гиблой лесной дороге. Валуны так щедро были натыканы на пути, что езда напоминала проверку на испытательном стенде. Скорость не превышала десяти-пятнадцати км в час. Вдруг перед капотом вышла капалуха и стала клевать камешки, не обращая на наши сигналы внимания. На подталкивания бампером она не реагировала. Лишь чуток отходила. Пришлось мне выйти и буквально - пиная ногой прогонять её обратно в дикую природу. Напротив Ребалды штормило и собиратели водорослей отдыхали. Копошились, шуршали по сараям, перебирали и паковали длинную ламинарию. Дорогие фиолетовые водоросли аккуратно складывали в отдельные мешки, ведь из них получают агар-агар. Скупо брызгал дождик, но ветер сносил тучки к Анзеру, который синей полосой лежал на горизонте. На Анзер мне попасть не удалось. Но и от главного острова достаточно было впечатлений для моего слабого сердца.

Часть обратного пути прошел пешком, собирая вдоль дороги подосиновики для ужина. Машина то обгоняла меня, то я её настигал. Собранные грибы разделили с шофером пополам. Свои мы потушили в сметане, ведь магазин на острове работал круглосуточно. Хотелось сказать - "ночной магазин", но вспомнил, что ночи там не было. Ужинали на рассвете, и было это как-то обычно, совсем не удивительно. Соловки забыть невозможно. Нельзя забывать, иначе жизнь пойдет в неправильное место.

Ещё чуток зелененького

Один умный человек, немного философ, немного художник сказал мне, что в мире нет одинаковых людей, все люди уникальны. Но среди уникальных экземпляров есть более или менее уникальные, как собственно и среди любых предметов и природных явлений. С тех пор поверил в свою уникальность. А что до уникальности других людей - то пусть сами с нею разбираются. А мне интереснее рассмотреть для сравнений летние грозы. Или тросики для фотокамер. Сегодня вот показалось, что лучше про собак. Собаки – все бывшие волки, а иногда покажется, что затесались к ним бывшие крысы и свиньи, самоходные сосиски и крупные тараканы. Настолько они разные бывают, что аж неудобно некоторых собаками называть. Один французский бульдог в Америке говорит своей хозяйке «ай лавью». Когда я там у них жил, то гулял с большой черной собакой и удивленно понял, что она не глупее ребенка. А на другом континенте в районе мыса Дежнева как-то шел по пустому поселку – полярный день, не поймешь, что за время. Пустота и безмолвие, лишь скользкая опаловая галька кастаньетами звякает под ботинками. И вдруг из-за дома выбегает свора собак – не менее пятидесяти крупных и мохнатых существ бандитского вида. Увидев меня среди дороги, они останавливаются, скучиваются, разворачивают головы и смотрят на меня в упор голубыми глазами. Мы стоим, рыло в рыло в пяти метрах, и глядим друг на друга. Пауза бездарно затягивается, в ней можно уже подумать о жизни, детство вспомнить, заметить краем глаза – что вокруг нет движения, будто это игра в - замри на месте. Небо бледно-синее, на море штиль. Первым вожак резко встряхивает головой, отворачивается и начинает движение на меня, но левее. Свора обтекает меня молча, а я не шевелюсь. Это были крепкие работяги из пяти - восьми собачьих упряжек, отдыхающих летом. Морды у них были зверскими от засохшей бурой крови зайцев, лис, сусликов и песцов.


2008(c)photo by V.Gritsyuk                                                                Весеннее воспоминание - как глубокая вода

Про тучу птиц расскажу как-нибудь в другой раз. Про птиц я помню через толщу всего бытового мусора. Есть у меня в жизни такие события, которые проступают через любые марлевые повязки. Так постоянно помнится буря с грозой и штормом, когда моторку накрывало волной. Но не было страха, а хотелось петь. Так помнится про заупокойную службу в новой церкви на острове среди Вселужского озера, где было нас трое – священник, и я с помощником. Ужас! Сейчас понял, что одно только перечисление непростых событий и фактов, без заглубления в детали может занять у меня тысячу страниц. Иногда хочется треснуться башкой о бетонную стену и сбросить счетчик памяти. Открыть глаза и спросить, какое сегодня число и что это - красенькое плавает в банке с водой, покачивая вуалевыми хвостами. Хотя, с другой стороны – память не очень и мешает. Даже добавляет цветов и оттенков. И остроты. И маленьких внутренних истерики.
VG, 01

Собаки и Вселенная

Сегодня фотография закинет нас в глубокую провинцию. Куда только не заберешься вдогонку за увлекшей темой. Вот теперь - за собаками. Они ведь всегда возле нас, часто незаметные, как мухи. Выйдешь вечером за околицу, мягко прикроешь калитку, а в тишине холодного воздуха далеко разносится нервный собачий лай, передается эстафетой от дома к дому и дело тут не в луне, ведь не всегда она торчит над крышами. Собаки - друзья человека, воют и лают на самом деле не на Луну, а на звезды, на весь Млечный путь от края до края. Но в пустоте космоса глохнут звуки, нет эха, нет ответных гавканий - и это им обидно. А может быть собаки когда-то летали там, среди огоньков, мимо близнецов и водолея, мимо девы и стрельца? Приятные фантазии навевает деревенская атмосфера, ночь касается глаз, запах дыма от печей щекочет ноздри. Вспоминаешь, что скоро шашлыки.

 
©photo by V.Gritsyuk                                                                                                 Группа дворняжек в весенней деревне  

Так и мы направляем наши телескопы просто вверх, в никогда для нас недостижимую, непредставимую воображением даль, и посылаем туда разную электрическую чушь про наши хилые знания, про формулу наших секундных ДНК. Прислушиваемся, пытаясь среди тресков и шумов угадать предназначенное нам послание. Раньше люди обращались к духовному небу, и получали ответ от Духа и святых. Теперь небо замолчало, потому что на языке электричества можно слышать только электричество. Очень хочется услышать хоть что-нибудь хоть одно слово про смысл, путь и истину. Но молчат 40 миллиардов звезд над головою. Глядят каждую ночь подмигивая, играя светами от желтого в красный, в голубой. И молчат. Никаких новых истин не посылает Вселенная, кроме одной - что она невместима в человека, и с этим пониманием нам трудно жить. От навалившегося вселенского одиночества нам становится страшно, как ребенку, прислушивающемуся к шорохам из-под одеяла. Неужели мы одни во Вселенной? Пока выходит что - так. 

Есть кое у кого предположения, есть буйные фантазии. Даже намекают, что правители скрывают от нас правду про инопланетян. Но не верится в такое глядя на этих упертых козлов. Что же нам остается? Остаются рвущие нас инстинкты и сдерживающая их культура - хрупкое построение, которое мы сами рушим под собою. Ах - да!  Есть наука, которая пытается объяснить то, что вокруг случается. Постоянно слышу про неких виртуальных "ученых", на которых ссылается каждый новый "пророк", пытающийся создать "общую теорию всего".  Придумать инструкцию управления тем, что ни понятно. Наверное иначе было бы скучно, и пришлось бы вернуться к Перунам, Ярилам, к яви и нави. Вот несчастье! Впереди пустота, позади детское уже  забытое язычество. Непруха. Душа мается где-то там, под умными словами.

Горькие вопросы.

Не подумайте, будто я ненормальный, но я наконец понял! Как же это было просто, но никому не приходило в голову в нашей тяжкой стране. А что нам вместо этого в голову приходило, даже и назвать прямо затрудняюсь, часто ударяло нечто вязкое и вредное? Но, давайте ближе к сути. 

Вот я работал – ездил себе по национальным паркам и заповедникам, по островам необитаемым без всяких заданий и субсидий, и считал это нормальным делом. Делал всё по собственной инициативе, по внутренней тяге, а начальство заповедников помогало по возможностям, скромно - чем могло. И никогда я не задумывался серьезно, почему в нашей стране так не популярна дикая природа, тайга, животные, рыбы. Не популярна - ни в смысле рыбалки, охоты и неуемного лесоповала, а чтобы любить, уважать и ценить всему народу. Была раньше передача «В мире животных» и там показывали кусочки из шикарных заграничных фильмов, и наши фильмы иногда – очень слабые, любительские или черно-белые научные. И как-то мы спокойно всегда относились к тому, что у нас не было своих Гржимека, Кусто, Дж. Даррелла, и не было многих и многих других исследователей, неустанно работающих в джунглях, летающих на самолетах и воздушных шарах над Амазонией и Гималаями, живущих в волчьих и обезьяньих стаях, годами следящих за львиными прайдами. Потом они делали невероятные фильмы, выпускали альбомы и писали книги. Из наших вспоминаются только Бианки и Пришвин – но так, словно они из царских времен. Их сегодня плотно заслонили фигуры новых олигархов, бессменных певцов и сомнительных девушек с обложек. У нас с любовью к нашей природе было как-то скромно, а часто казалось - что и не было ничего. Да и ничего нам не нужно было, лишь бы не было войны...

Теперь есть спутниковое телевидение и там постоянно функционируют отдельные каналы, посвященные только дикой природе. Есть английские, американские и французские каналы, разные есть – но не российские. И только у них там постоянно и с любовью трудятся исследователи и фотографы, киношники и дикие путешественники. Смотрю вот канал «Animaux», который с утра до ночи показывает фантастически интересные и невероятно красивые фильмы про насекомых, рыб и необычных животных, и завидую. Сегодня не мог оторваться от телевизора, когда оператор кружился вместе с дельфинами, плыл с камерой перед носом кита, чесал крылья огромного ската... Гордость вообще за человека была, а за державу нашу было обидно. 

 
2005©photo by V.Gritsyuk                                                                                                                          Западный берег Пяозера (фрагмент 6х17см)

Вы понимаете, о чем я хочу прокричать? Ведь у нас невероятно красивая страна, у нас есть свои киношники, ученые и энтузиасты, но нет эпических гордых фильмов о родных просторах, горах и озерах. Достойными огромной страны фотоальбомами не завалены прилавки наших книжных магазинов, как в маленькой Финляндии, у нас под боком. А ведь у России богатейший животный мир, птицы, рыбы, насекомые. Я это знаю. Я это видел. Но нет наших авторов у современных фильмов и книг, а снимают тут больше японцы, американцы. Это Руст сажает жалкий самолетик на Красной площади, а француз Николя Венье добирается до неё на собаках. Один есть у нас Федор Конюхов - непонятный бородачь, да ещё Шпаро – и то, о них что-то давно не слышно, вроде бы в проводниках они у иностранцев. Наши корабли ангажируют иностранцы для своих красивых и сложных фильмов. И вертолеты с проводниками. Наши ледоколы возят их серьезные экспедиции. А потом появляется у французских киношников бешенный фильм об императорских пингвинах. Что же это такое? Неужели красота собственной страны и красота мира российским людям не нужна? Неужели наш удел только качать нефть, копать минералы и торговать газом, ограничиваясь домашними кошками и собаками. Неужели наше счастье -  жрать водку и хапать всё, что плохо лежит? Почему им нужна вся Земля, а нам - нет, даже наша собственная? Неужели никогда не будет денег на это, а только на виллы за границей и гулянки? Горькие это вопросы, но должен же кто-то их задать.

Про сома, и про мои облики

Когда нет погоды, тогда нет и съемки. Можно спокойно посидеть с простой удочкой на камешке, подождать сига. Сиг, рыба капризная. Только в сентябре подходит к берегу в большом количестве. В остальные месяцы случайные сижки бродят по одному.  Но, каждые 20 минут примерно, один обязательно набредает на моего шитика (ручейника). В промежутках долбит окушок и тянет вбок плотва. А иногда клюнет и ряпушка-малышка, но редко попадается, только топит внезапно поплавок. Рвешь удочку, а там - ничего. И так десять раз подряд, пока не сменишь место заброса.


(c)photo by Y.Gavr                                                                        Вспышка камеры отпугивает сигов

Когда вытаскиваешь сижка, он очень трепыхается, срывается с крючка и быстро-быстро ускакивает по камешкам в воду. Иногда прыгнешь за ним, да и сам съедешь по зеленке в воду по пояс. Тяжело сижки даются, терпением и ловкостью. По сижкам могу сказать откровенно - никогда не варите его в ухе. Вкус тогда у него становится, как у горбуши из консервной банки. Сухой становится, аж в горло не лезет. Сижка лучше жарить, но очень и очень осторожно. Чуть пережаришь - и он засох. Только мой помощник может в норму пожарить, чтобы сок внутри остался. А потому что - должен же человек в жизни что-то делать очень хорошо. Но я уже говорил про это, хотя - никогда не устану повторяться - неиспорченный вкус жаренной рыбы стоит лишних слов.

Collapse )
VG, 01

Зима кончилась!



Сегодня в ноль часов закончилась зима. Какое счастье, что на природные явления: свет солнца, 
череду дня и ночи, смену времен года бизнесмены не имеют большого влияния. 
Иначе - мы платили бы без остановки жадным и хитрым людям, которые не знают, куда живут.
Лебедь оставил автограф своих следов на последней странице зимы...

ПОЛОВОДЬЕ В ПОЙМЕ




Предупреждаю всех, кто будет искать в этом скромном тексте секреты «художественного» фотографирования дикой природы: - ЗДЕСЬ НЕТ РЕЦЕПТОВ!

Здесь лишь авторские ощущения и субъективные рассуждения. Много обычных, всем известных слов и фот.


Collapse )