Category: еда

Наводки в тандыр

 Вдруг ощутил себя совершенно неактуальным. Повсюду кричат о кризисе, людей тысячами откуда-то увольняют, закрываются офисы с дорогим евроремонтом, и даже отмороженные чиновники получают публичный наказ - помогать взявшим кредит на квартиры. А уж как они могут помочь, я представляю по старым временам, когда за хищение некоторых всё же сажали. С автомашинами дело проще – скоро их можно будет недорого купить за наличные у банков, кредитовавших их покупку в своё время. Даже некоторые богатые плачут крупными слезами, хотя им никто не верит. По Москве гуляют слухи о грядущих продуктовых проблемах (мука, соль, спички, макароны, крупы и почему-то мыло, хотя его трудно кушать), и о неожиданном обвале доллара (будто обвалы бывают ожидаемыми). Намекают, что ихний Барак – замаскированный гримом братан нашего Кириенки.


©photo by V.Gritsyuk                                                                                                                     Хлеб в огороде

Не стану скрывать и последнюю правду - золото дорожает! А Петрович неуклонно гнет свою простоватую линию про любовь к дикой российской природе. рассказывает про какие-то внутренние ерундовины, маленькие ощущения, незначительные переживания. То ему тишины вдруг хочется, а то - копченого сала на черном хлебе. И начинает он про хлеб фантазировать. Наверное вы забыли, как обстоятельно Лужков в своё время объяснял схему утепленного ящика для хранения картошки на балконе. А старожилы помнят. Вот я и предлагаю вместо бесполезных газонов во дворах и скверах рыть там тандыры для выпекания хлеба. А топить их гламурными журналами и книгами в мягких обложках. Не так глуповат Петрович, как выглядит. У него благородная лепешечная миссия. Он готов познакомить народ с хорошим печником и подсказать, где достать горный лёсс. И главное – открыть великий секрет - почему лепешка не падает вниз, в отличие от бутерброда, которые - всегда маслом своим шмякается.

Вы наверное решили, что на фото демонстрируют последнюю модель калош? Отнюдь нет! Мы демонстрируем действующую модель тандыра. Сейчас женщина его протопит, потом заткнет снизу дырки и налепит на внутренние стенки плюхи из теста. Жалко, что я фотограф, а не киношник. Можно было бы фильм на полчасика сбацать под названием «Этот горячий, горячий, горячий хлеб» Минут на 20 экранных - растопка тандыра и неспешный замес теста. Крупно - руки со спичкой по плечо в дырке. Те же руки - до локтей в тесте. Капли пота на качающемся вниз и вверх лбу. И минут на десять - выпечка. Длинные задумчивые паузы, съемки внутри тандыра. Потом как взрыв - прибегают дети, и муж выходит из-за сарая с парной бараниной в руках. Улыбается в камеру золотыми коронками. На титрах крупно – зубы разных возрастов, с аппетитом рвущие дымящийся хлеб. Вот так я бы творчески подошел, однако фотографических пролетариев до сценариев не допускают. Поэтому есть лишь парочка фото, да невнятные слова, толпящиеся у выхода из головы в руки.

PS Никогда не покупайте недорогой интернет, типа Стрим - никаких выгод, кроме нервотрепки не получите.

Горячий хлеб

Вчера показалось, что пришла зима - замерз по настоящему в курточке на рубашку. Но утки толпою плавают в пруду и главное - нет снега, зеленые газоны. Но нас не обманешь зеленью когда мерзнут руки. Так как похолодало - с утра  хочется вспоминать Туркмению. Люблю эту спокойную восточную страну с мягкими, гостеприимными людьми. Сегодня до завтрака вспомнилось про туркменский хлеб. Не про батоны, буханки и халы, а про настоящие лепешки, которые пекутся людьми тысячи лет. Однажды я в очередной раз сбежал от московской зимы на юг, ухитрившись получить на поездку задание от журнала Time. Потому что там один американский парень очень любил туркменские ковры, серебро, лошадей. Связавшись с главным офисом, мы уговорили их заказать мне материал - ни о чем. Просто - о жизни.  Это было время, когда о цифровой фотографии мало кто слыхал, ценились технические навыки работы с железом, стеклом и пленкой, совмещенные с фотографическим опытом и человеческой надежностью. И в иностранных журналах работали настоящие иностранцы. А фотожурнализм был отдельной профессией, собственно - как сейчас и осталось на западе.


(c)photo by V.Gritsyuk                                                                                                              Хлеб - он везде хлеб

Как-то брел Петрович рано утром пустыми улочками Мургаба в надежде на жанровую удачу. До завтрака брел, чтобы аппетит нагулять. Ещё не разогрелся февральский  воздух, пар валил изо рта так, что невозможно было навестись широкоугольником из-за непроглядности собственного тумана. Потому что и в Туркмении бывает зима. Но для меня, простого - она больше на весну была похожа. Для того я и смылся сюда, чтобы вернуться как раз в нашу весну. Чтобы переломить депрессию, когда очень устаешь от зимы, а она всё тянется. А раньше зима была совсем другой. И снег был белее. И яблоки антоновские звонче хрустели на зубах. И окорок имел вкус и запах. И неизвестные встречные девушки чаще  улыбались на улице. Теперь всё иначе. Но об этом новое поколение не знает. Им не с чем сравнивать, кроме как с тем - что есть вот сейчас. Это и есть конфликт отцов и детей. Отцы знали в некоторых бытовых аспектах - лучшие свойства и качества.  А им не верят из-за общей тенденции общества - жить во лжи.

Короче, идет Петрович по улице, и унюхивает сладостный запах свежего хлеба. Тут уж не до съемки. Потерпят америкосы. Сворачиваю за угол, а там чудо - живьем пекут лепешки на завтрак. Купить - не продадут. Просто попросить - дадут мало, отщипнут кусочек. А если достаточно долго поснимать, старательно меняя оптику, приседая и давая указания снимаемым, то в конце концов сами предложат. Предложат, когда начнешь на дымящуюся лепешку наводится с пяти сантиметров. Собственно - в это время ты уже почти кушаешь её, и хозяева согласны с ней расстаться. Таким образом и состоялся мой первый в то утро завтрак. Потому что профессия должна кормить. Это было - как танец на заказ.

Информация по тишине

Понимаю, что для многих былое постепенно расплывается акварелью, как на листах гениального Андрияки, превращаясь в солнечную, цветастую вибрацию. Оно в памяти уже не жизнь, а волнующееся полотно кинотеатра. Но у нас здесь будет без лирической неконкретности, ведь мы фотографы, а это значит, что можем представить документ если спросят Например: - а что ты делал в такой-то пасмурный день? А вот - снимочек, там во внутренней инфе есть дата. Кстати - в этот пасмурный день, когда нудно и зло дул северо-восток, Петрович уплыл на большой остров и бродил там в лесном затишке с панорамой и прочим в кофре. Конечно, как всегда при нем заявленные ранее два спиннинга (сложенные - лежат за ногами на сумочке). На самом творческом работнике - гартексовские брюки Marmot, которые постоянно сползают с пуза вниз, и уползли бы совсем, но не пускают сапоги. Вот они и гармошатся на ногах. Не очень у них продуманно крепление наверху к телу - две веревочки на бантик. А сами  - скользкие. Особо прошу обратить внимание на пакет, как бы небрежно торчащий из глубокого левого кармана. В этом пакете уже лежат головой вниз два свежепойманные при проходе по берегу хариуса. Потому что - всё равно пасмурно и нет просветов. А это самое время ловить хариуса и снимать в дебрях.


2008©photo by Gritsyuk                                                                                                                          Петрович лесной

Удивительное там бывает состояние организма - ровный комфорт при температуре воздуха +5 градусов. Только пальцы чуть мерзнут на руках. И раздражает давящий на грудь ремень кофра, злят постоянно занятые руки при переходах. Но это не главное. Оно непередаваемо на снимках. Главное - абсолютная и бесповоротная безлюдность и тишина, в смысле - отсутствия технических звуков. Только прожужжит иногда затвор камеры, трепыхнутся рыбы в пакете и свистнет куртка от моего движения. Эти звуки очень громкие среди естественной тишины, и я понимаю, что неправильно - тут шуметь. Но у меня есть оправдание - я фотограф никому не нужного в моей стране дикого пейзажа. Да и в остальных странах тоже не нужного. А тут ещё кризис, потребление приходится урезать, производство сворачивать. Доходы уменьшаются, а все уже привыкли к большим. Систему особую для здоровья создали, как жрать много и вкусно, а потом крутить педали фальшивого велосипеда без колес или бежать на месте по электрической дорожке. В этом конечно нет ничего страшного, ведь даже в клетке последнего хомяка должно быть колесо для бега на месте. Но я так не смогу - пока живой.  И пусть свобода стоит невероятно дорого. Дорого - не в смысле, что за неё надо много платишь, а наоборот - от многого отказаться ради неё. Но это сладкое слово - свобода не сменяю на три мерседеса с тонированными стеклами. Правда - никто и не предлагал такого по серьезному. Но вот - сказал, что не сменяю, - и хорошо стало на душе.

Зависть

Дожился я тут в ЖЖ! А ещё фотограф называется! Каждый день публикую новый снимок, а их никто не ругает и не хвалит. Словно я сосед по коммунальной квартире и тысячу лет живу рядом. Или родственник всем зрителям дальний, которому нечего сказать, ведь и так всё ясно, потому что – авторский почерк и пленочный динозавр. Перебираю редкие всходы комментариев, ищу – где же про снимки. А про них нет, только редко нечто ботаническое, типа – «это Hibelus - tipikus» или географическое - «хорошо в деревне летом». Сначала подумалось, что сервер с фотками барахлит – не отражаются они у людей в компьютерах. Только текст один виден. Специально с других машин разных заходил, и оказалось, что всё корректно загружается. Понимаю, что пейзаж может снять любой – ведь он всегда вокруг присутствует. Надо только хорошую камеру с задником на много точек, и тогда - руби от пояса, пока палец не устанет давить на кнопку. Признаюсь, что завидую авторам, снимающим что-то другое, - жанровые сцены, натюрморт и прочее в этом роде, требующее огромного накала всех парапсихических и метафизических сил. Особенно завидую концептуальным ребятам. Гляжу их ЖЖ и там комментов за пять листов зашкаливает. Хотя фоток то у них показывается пару-тройку в месяц. Но зато как подано! Понтов и слов люди абсолютно не жалеют. Правильно говорят французы, что дизайн и соус делают блюдо. Например, разные скользкие улитки и устрицы подаются у французов на большом блюде, устланном морскими водорослями. Типа – дары моря и ближе к природе. Это как у нас картошка вареная подавалась бы сверху на зеленой картофельной ботве, с колорадскими жучками для реалистичности. Может и мне придумать что-то невменяемое? Но не получается никак, ведь мои снимки реалистичны и просты – деревья, трава, люди ходят, едят и сидят.

А ларчик открывается просто – большинство поклонников концептуальной фотографии не живут в земной реальности. Они в ней иногда гостят, мучительно поглядывая на часы. Живут внутри своего виртуального мира, состоящего из слов, цифр и фотографий в альбомах. Слова у них – это не реальность или личные ощущения, а ссылка на другие слова. И часто это ссылки не на кого-то другого, а на них самих. Поэтому и пейзажные фото им не интересны, если нет в них мозговой ссылки на что-то знакомое и безопасное. Если не цепляет. Мелькают деревья и кусты по периферии зрения, смазываясь в зеленую кашу.


1988©photo by V.Gritsyuk                                                    Звезда Маркеса (из работ показанных в Манеже)

Не ругаюсь я на них, а глухо завидую. Сам когда-то такими штучками развлекался. Но не было свободного интернета, и гасили меня комсомольцы с партийцами, заведующие культурой и начальники выставок. Теперь уже мне по статусу не положена такая «художественная однодневка». Да и ушли былые легкость с безответственностью. Раньше бывало, сниму какую-нибудь чепуховину, и давай вокруг неё концепт наворачивать. Неизгладимое производил впечатление на продвинутых студентов МАРХИ, они мне в рот заглядывали, работы мои в изощренные паспарту оформляли. Потому что крутизны было творческой - не занимать. Конечно - по тем фотографическим меркам. Сегодня покажу одну из трех работ, которые представлял в Манеже на всероссийской выставке. Они у меня в рамах и не хочется разбирать. Поэтому качество репродукции не очень высокое. Через стекло снимал. 

Видите, на что Петрович от зависти способен. Сам не ожидал. Стыдно конечно. Но - не очень. Эта работа была опубликована в "Огоньке" на разворот. Остальные две тоже покажу. Не буду от народа творчество прошлого века скрывать. 

«…Кони хочуть пить»?

Игроки нашего книжного рынка бегут в толпе с другими рыночными продавцами, толкают друг друга локтями, ломами, калашниковыми. Ведь нужно всё время продавать, и продавать больше и больше. Нужно произвести много и дешево, и продать много и дорого – иначе не хватит на дом в Испании и на черный бентли (и на прочее и прочее, о чем у среднего класса даже мысли не возникают). Но книги – это не хлеб и соль, нужные ежедневно. Чтобы человек купил большой фотографический альбом он должен очень сильно этого захотеть. Но с помощью фотографий и текстов авторам лишь дается возможность «привести лошадей к водопою», или даже - принести им воды под нос, но заставить пить – это не в нашей власти. Тут вопрос упирается в естественное чувство жажды, но особого, культурного свойства - уж простите меня за такую прямую параллель с питьем и едой. Как без них хиреет тело, густеет кровь, слабеет мозг, снижается иммунитет, так и без «питья и еды» культурной мы превращаемся лишь в потребляющих питекантропов. Выглядим мы также, как обычно, а может и красивее в новых шубах и костюмах от Хьюго Босс, но нутро зияет пустотой и это обязательно проявится в поступках, в словах, в отношении к ближним, и – главное в отношении к цели и смыслу собственной жизни. 



Давно не было такого события на нашем фотоальбомном небосклоне. Из последних - вспоминаю лишь явление книг дореволюционного фотографа Прокудина-Горского о Российской Империи. Да и то – или тираж у них малюсенький или вообще в Белоруссии они изданы. За горячей полемикой о целях, путях и смысле творчества мы как-то забыли, что отличает фотографию от всех других способов изображения действительности. Я говорю о документальности, являющейся одновременно и даром, и проклятьем фотографии. В нашем случае документальности надо сказать спасибо, ведь она придает достоверность только что вышедшему из печати странному черно-белому фотоальбому «Москва. Размышления в фотографии». Книга вневременного свойства, где автор, протянув руку в прошлое, стилизованными снимками и спокойным текстом пытается приблизить к нам историю, чтобы склеить разорванное время, чтобы жить стало без нервов и надрыва. Наконец у нас нашелся человек с фотоаппаратом и мыслями в голове - большая редкость среди нашего брата – «светописца». 

Collapse )

Про сома, и про мои облики

Когда нет погоды, тогда нет и съемки. Можно спокойно посидеть с простой удочкой на камешке, подождать сига. Сиг, рыба капризная. Только в сентябре подходит к берегу в большом количестве. В остальные месяцы случайные сижки бродят по одному.  Но, каждые 20 минут примерно, один обязательно набредает на моего шитика (ручейника). В промежутках долбит окушок и тянет вбок плотва. А иногда клюнет и ряпушка-малышка, но редко попадается, только топит внезапно поплавок. Рвешь удочку, а там - ничего. И так десять раз подряд, пока не сменишь место заброса.


(c)photo by Y.Gavr                                                                        Вспышка камеры отпугивает сигов

Когда вытаскиваешь сижка, он очень трепыхается, срывается с крючка и быстро-быстро ускакивает по камешкам в воду. Иногда прыгнешь за ним, да и сам съедешь по зеленке в воду по пояс. Тяжело сижки даются, терпением и ловкостью. По сижкам могу сказать откровенно - никогда не варите его в ухе. Вкус тогда у него становится, как у горбуши из консервной банки. Сухой становится, аж в горло не лезет. Сижка лучше жарить, но очень и очень осторожно. Чуть пережаришь - и он засох. Только мой помощник может в норму пожарить, чтобы сок внутри остался. А потому что - должен же человек в жизни что-то делать очень хорошо. Но я уже говорил про это, хотя - никогда не устану повторяться - неиспорченный вкус жаренной рыбы стоит лишних слов.

Collapse )
VG, 01

Теперь отдельно про САЛО

Как говорил мне по-секрету лесник с реки Щугор Николай Пятинкин, белорус - прижившийся среди коми, но связей с родиной не потерявший; так-вот, - как он любил говорить: - "Без сала в тайге невозможно. Не просто - без сала, а без очень хорошего сала. Мне вот только самое-самое родичи присылают". При этом он показывал, как на костре его жарить, нанизывая на палочку через раз с колечком лука. Но не мы одни салом балуемся...


(c)Photo by Victor Gritsyuk                                                                         Добыча САЛА на кожице

Недостаток витаминов в крови местные жители компенсируют чем придется. Например - делают "копальхен" (так мне кажется, это звучит). Закапывают куски мяса с жиром в гальку с разными досыпками, и оно там сбраживается. "Копальхен" едят с нежными сиреневыми цветочками, что растут всё лето по тундре. По желудочно-кишечной слабости продукт я этот попробовать не решился, а вот на цветочки нажимал. Вкусные цветочки. Так сохраняли мясо и охотники каменного века, сбраживали в глинянных горшках, закопаных в землю.
Этот парень выбрал очень чистое место на теле кита и вырезает добрый квадрат шкуры с салом. Не вся шкура на такое дело годится. Эта сторона пиплу приглянулась и они уж нарезали себе. Самое смешное, что когда начинают резать квадрат, сразу делают разрез, чтобы его держать и нести, как на целофановом пакете ручку. А об сказочном блюде из этого делишеса мы вам расскажем в следующей передаче.