Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

Маленький случай в Лавре

 Это было не зимою, как на этом снимке, а совсем наоборот – в самом разгуле весны. Цвела черемуха, её сладкий аромат невидимыми волнами носился по приднепровским горам, настигал и обволакивал, как письмо из далекого детства. Цветущие каштаны на Крещатике, на Андреевском спуске, около Золотых Ворот и у Святой Софии широко развесили лопушиные листья, украсились треугольными свечками цветов, и поливали головы беспечных киевлян медовым вязким запахом. Клумбы распирало от тюльпанов, они стояли плотной армией, голова к голове, и самые крайние тяжело свешивались на тротуар под ноги прохожих. Издали казалось – что не цветы это вовсе, а колышущееся ветерком красно-желтое пламя по земле. На Владимирской горке бешено пахло сиренью. Там одиноко стоял Святой Князь. Воздвигнутый на столп, с тяжелым крестом в правой руке, он глядел на синий Днепр, на голубеющие белесо дали другого берега, отвернувшись от шумного цветного города, словно видел лишь одну картину. Одну картину навсегда и до скончания мира.

Хотя Святой Владимир и крестил тут Русь, горка стала Владимирской лишь в XIX веке, а до этого именовалась Михайловской. На её вершине лежал Михайловский Златоверхий монастырь. Киевлянам сразу не глянулся монумент, ведь «Князь Русь от идолов очистил, а теперь сам идолом постаёт». Поэтому и возник в его честь Владимирский собор с известными каждому композициями Васнецова: «Крещение князя Владимира», «Крещение киевлян», с прекрасной и неповторимой, как Богоматерь Оранта Стена Нерушимая в Софийском – Богоматерью с Младенцем в алтаре. Поработали там и Врубель с Нестеровым, которых мы знаем - первого лишь по «Демону», а второго – по «Видению отроку Варфоломею». В те забытые царские времена художники любили расписывать церкви. К примеру - ставший потом индусом Н.Рерих создавал суровые фрески для Троицкого собора Почаевской лавры на Тернопольщине. Они там возрождали русскую седую старину. На Владимирский собор деньги собирали по всей Империи, как и на храм Христа Спасителя. Киево-Печерская лавра пожертвовала строителям один миллион кирпичей производства собственного завода. Это было время великих дел, надежд и великих людей. Господи! Что же с нами стало?


2003©photo by V.Gritsyuk                                                                                           Киево-Печерская Лавра и Днепр

Сегодняшняя моя история будет совсем малюсенькой. Конечно, можно рассказать про ближние и дальние лаврские пещеры, где среди угодников Божьих покоятся мощи святого Ильи Муромца, где в стеклянных сосудах сохраняются мироточивые главы подвижников, про источник и братское кладбище. И особо - про огромную фреску с изображением мытарств преподобной Феодоры. Но сложно что-то рассказать в век интернета, когда любой юзер за секунду набирает любое слово, любое место или событие в поисковике и сразу начинает обладать информацией. Однако – это страшенная иллюзия. Информация так и остается сама по себе, как соль в море, лишь прошумела волна и сменилась другой, навсегда смыв отпечаток на песке. Информация должна серьезно работать, а не выстреливать и тухнуть ради красного словца или ради продажи подозрительных предметов. Она ведь тоже бывает – мусорной, как и дурное множество цифровых снимков. Личность строится информацией, как Владимирский собор миллионом кирпичей. Но они должны прийти из правильного места, в правильное время и правильно усвоиться по ключу, тогда будет польза, а не клиповое мигание в черепушке. В этом главная и вечная разница между сформированной цельной личностью и хорошо информированным юзером. Выключается электрический рубильник и дураки остаются в пустоте.

В фото-жилете, с кофром, обвешенный камерами, я быстрым шагом спускался по выложенной булыжником безлюдной дороге из верхней части лавры, в нижнюю. У хозяйственных ворот, непонятно в какой надежде сидели на земле трое живописных нищих. Увидев мою одинокую фигуру, они отвлеклись от беседы, и стали хором уговаривать меня - подать им, ради Бога. Поравнявшись, я поздоровался, с улыбкой их разглядывая, не собираясь ничего подавать, ведь я на работе, как и они. Кстати - Петрович и нищие – это очень отдельная история. Ещё замечу, что украинские нищие, как правило, люди очень и очень не простые, с чувством юмора и близким смехом.

В пяти метрах от нищих, словно нарочно на середине дороги лежала бумажная денежка в 10 гривен (2 доллара). Как раз на моём пути. Они не могли видеть её со своего места. Уж не знаю, как она там оказалась, цветная среди пустоты, или уронил её кто, или это была уловка самих нищих, смеха и проверки ради? Не снижая скорости, я поднял бумажку, и весело сказал сразу всем троим, что нельзя быть такими ленивыми, чтобы самим не встать за денежкой, а ждать, когда пройдет залетный москаль Петрович, и лично в руку вложит. Я опустил бумажку в центральную кепку, добавив, что поделить десятку им придется самим. Сказал, и, не оглядываясь, побежал дальше, потому что очень спешил за Крестным ходом. Запомнилось это солнечным, добрым, странным случаем. Но прошло время, и я всё больше сомневаюсь, что денежка случайно оказалась на пустой дороге. И были ли это - действительно нищие…? 

«…Кони хочуть пить»?

Игроки нашего книжного рынка бегут в толпе с другими рыночными продавцами, толкают друг друга локтями, ломами, калашниковыми. Ведь нужно всё время продавать, и продавать больше и больше. Нужно произвести много и дешево, и продать много и дорого – иначе не хватит на дом в Испании и на черный бентли (и на прочее и прочее, о чем у среднего класса даже мысли не возникают). Но книги – это не хлеб и соль, нужные ежедневно. Чтобы человек купил большой фотографический альбом он должен очень сильно этого захотеть. Но с помощью фотографий и текстов авторам лишь дается возможность «привести лошадей к водопою», или даже - принести им воды под нос, но заставить пить – это не в нашей власти. Тут вопрос упирается в естественное чувство жажды, но особого, культурного свойства - уж простите меня за такую прямую параллель с питьем и едой. Как без них хиреет тело, густеет кровь, слабеет мозг, снижается иммунитет, так и без «питья и еды» культурной мы превращаемся лишь в потребляющих питекантропов. Выглядим мы также, как обычно, а может и красивее в новых шубах и костюмах от Хьюго Босс, но нутро зияет пустотой и это обязательно проявится в поступках, в словах, в отношении к ближним, и – главное в отношении к цели и смыслу собственной жизни. 



Давно не было такого события на нашем фотоальбомном небосклоне. Из последних - вспоминаю лишь явление книг дореволюционного фотографа Прокудина-Горского о Российской Империи. Да и то – или тираж у них малюсенький или вообще в Белоруссии они изданы. За горячей полемикой о целях, путях и смысле творчества мы как-то забыли, что отличает фотографию от всех других способов изображения действительности. Я говорю о документальности, являющейся одновременно и даром, и проклятьем фотографии. В нашем случае документальности надо сказать спасибо, ведь она придает достоверность только что вышедшему из печати странному черно-белому фотоальбому «Москва. Размышления в фотографии». Книга вневременного свойства, где автор, протянув руку в прошлое, стилизованными снимками и спокойным текстом пытается приблизить к нам историю, чтобы склеить разорванное время, чтобы жить стало без нервов и надрыва. Наконец у нас нашелся человек с фотоаппаратом и мыслями в голове - большая редкость среди нашего брата – «светописца». 

Collapse )

НИЛОВА ПУСТЫНЬ НА СЕЛИГЕРЕ


(с) Photo by Victor Gritsyuk                                                                              На колокольне

НИЛОВА ПУСТЫНЬ

Преподобный Нил родился по предположению, в 1485 году в Валдайском уезде в 
Жабенском погосте.  Кто были его родители – неизвестно; известно только, что 
пострижен он был в Крыпецком монастыре, в двадцати верстах от Пскова.  
Наречен он был Нилом в честь подвижника горы Синайской.


Collapse )

УСПЕНИЕ В ПЕЧЕРАХ

Чтобы завершить композицию с материалом о Печерах в Великий пост рассказываю о главном празднике.
Не совсем конечно - ко времени, - праздник августовский, но так получается: раз сказал "А", то уже говорю и "Б".


Икона Успения выходит из Святых ворот монастыря.

УСПЕНИЕ В ПЕЧЕРАХ

Уникальная и самобытная русская культура, которой до сих пор одухотворяется мир, выросла из
естественного восприятия христианства славянским народом. Всегда, рядом с былинными
богатырями в истории видится образ смиренного инока подвижника. Он уходит от мира в леса и
пещеры,  а мир снова и снова приходит к нему. Так, один за другим возникли наши северные и 
западные монастыри, освещая и  преобразовывая землю древней Руси. Так возник и  в 1472 году, 
в семидесяти километрах к западу от Пскова Печерский Свято Успенский мужской монастырь. 
От начала именовали его  «домом  Пресвятой Богородицы», явившей свою икону в «Богом сданной»
пещере, чудом этим освятившей начало иноческого жития. Достоверно неизвестно когда начали
селится там первые пустынники. Предание рассказывает лишь об охотниках, услышавших в дебрях
пение, звучащее из-под земли и страшно перепугавшихся. Было это в XIV веке.

Collapse )

Чукотка-2006



Без повода что-то вдруг вспомнился многострадальный аэропорт села Лаврентия, удививший 
упорством цепляния за жизнь нашего человека. Что с нами ни делают обстоятельства, а вот - 
живем каким-то чудом...

Петрович

Часовня Рождества Богородицы




Часовня Рождества Богородицы в деревне Маньга  XVIII век (Карелия, Пряжинский район).


Прославил часовню, и попутно - саму деревню Маньга Семенов-Тян-Шанский в книге «Россия. Полное географическое описание нашего отечества». В середине XVI века здесь было четыре дома, которые чуть позже (1580 г.) разорили шведы. Народ вскоре вернулся на старое место. Часовня построена во второй половине XVIII века, а крыльцо и звонница добавлены в девятнадцатом веке.


Знаю лишь три места в России, где так красиво над простором стоят часовни. (Это, по-моему, конечно). Первое – Маньга, оттого что внизу правильно лежит деревня. Так бы придумал пейзаж художник, но тут нечего придумывать – всё есть. Второе – это деревня Вершинино, столица Кенозерья, и третье - часовня Спаса Нерукотворного из деревни Вигово, на острове Кижи. Могут сказать про церковь св. Александра Свирского на Хижгоре. Но она там прячется среди деревьев вершины - только кресты издали заметны. Всегда казалось, что Евангельские события: Преображение и Вознесение произошли именно на местах такого символичного свойства...

Петрович

(no subject)

Под сенью «северной лавры»
(публикация в журнале "Вокруг Света "№4, Апрель 2004)



Всего в двух часах езды от Вологды расположен крупнейший некогда в России Кирилло-Белозерский монастырь. Трудная судьба выпала на долю этой древней обители: за шесть веков ее существования чего только не случалось — пострижение ссылаемых Иваном Грозным князей, разорение от поляков и шведов, превращение в главный форпост на пути к Белому морю, постепенный отход от бурной политической жизни, потеря всех нажитых богатств и, наконец, закрытие в 20-е богоборческие годы и превращение в историко-архитектурный и художественный музей-заповедник. Но несмотря ни на что, в стенах монастыря удалось сохранить традиции монашества. И сегодня духовная жизнь в нем постепенно возрождается.

Белозерский край начинается за Вологдой. Дорога разгоняется от болотного хвоста Кубенского озера, бежит вдоль него все 70 километров и, плавно поворачивая влево, приводит к Кириллову — маленькому городку, прижавшемуся к громадине Кирилло-Белозерского монастыря, вплотную подступающего к Сиверскому озеру. Этот монастырь — настоящая крепость, со стенами такой толщины, что по их галереям свободно проедет четверка лошадей.........


полностью статья с фото