VG, 01

Сон фотографа

Портреты бывают и не студийные, но более-менее постановочные. Здесь мы прячемся от дождя под козырьком магазина, разговариваем, я поднимаю камеру и делаю фото прямо в лицо. Постановка? Да. Но есть доли секунды пока человек осознает, что его снимают, и дает команду лицу - измениться. Фотограф должен быть быстрее в сто раз. Потому что во время съемки кровь сильнее гуляет, нервы напряжены, зрение обостряется. Как у спортсмена или разведчика. А иначе ничего не выходит, иначе тащишься за ситуациями и постоянно нажимаешь на спуск позднее. Это сразу потом видно по отснятым кадрам. Спать фотографу не рекомендуется во время съемки, чтобы не снималось, пейзаж, портрет, репортаж.


1980-е©photo by Gritsyuk                                                 Мужчина из Алыкжера
VG, 01

Секрет портрета

Сегодня буду краток и лишь намекну на интересное явление в нашем совковом портрете – на выражение глаз людей. Просматривая интернет вижу, как мучаются фотографы с глазами портретируемых. Если снимают девушек, то по большей части у них глаза и всё выражение лица – предлагающие себя как товар. Мужских портретов вообще мало, и там тоже с лицами и глазами беда. Секрет простой – фотограф не может извлечь из портретируемого то, чего нет в самом фотографе, ведь во время съемки должен устанавливаться психический контакт, в классике именуемый «художник и модель». Не достаточно одной формы и композиции, это лишь сосуд, который надо наполнять смыслом. Но большинство не в состоянии этого сделать, предлагая нам лишь привлекательные формы. Но люди значительно глубже и интереснее, чем получаются на таких портретах и это очень грустно. Личность мало кого интересует сегодня, да и некому уже научить снимать психологический портрет. Чтобы снять, надо не только испытывать эротические чувства или прикалываться с юмором, но и интуитивно понимать снимаемого человека, открыть его и открыться ему на встречу. Тогда он вылезет из ракушки и покажет настоящий свой характер. Такой портрет будет интересен и вам и ему через много лет. Вот так, если коротко. К сожалению, описать процесс взаимного раскрытия невозможно, ведь все люди разные. Его можно только показать. Кто увидит несколько раз, тот имеет шанс понять его тонкую и гибкую механику, построенную на уважении и доверии фотографа и модели.


1978©Photo by V.Gritsyuk                                                               Двойной портрет
Поглядите на портреты западных фотографов, подумайте над такой, как бы - ерундой - что фотограф сказал портретируемому перед щелчком? Что сказал перед съемкой  Хельмут Ньютон двум девушкам, сидящим на пляже? Много портретов не снимешь, если серьезно работать. Много хороших быть не может, но этого и не требуется. Достаточно одного-двух чтобы войти в учебники.
VG, 01

Однажды на выставке

Во время моей первой персональной выставке «Портрет и пейзаж» в коридоре журнального комплекса издательства Молодая гвардия» случилось два ЧП - пропали две выставочные работы. Двумя отдельными ЧП они стали позднее, когда одна работа была обнаружена за шкафом. Никто не собирался её красть, а украл раму с картонным паспарту, в котором было прорезано окно. Картон был красивым. Я добывал его из пачек венгерской и немецкой фотобумаги. В ход шли и черные внутренние стороны коробок 50х60 Агфы. Одним из первых среди фотографов я стал для экспозиции оформлять снимки как художественную графику.

В фотомире был принят суровый минимализм, типа – сама работа должна всё говорить за себя. Поэтому работы подавались зажатыми между двух оконных стекол, скрепленных тремя-четырьмя кремальерами, сделанными самоделкиными из мастерских союза художников. Фото чаще всего печатались навылет или с тоненькой черной рамочкой – естественной границей кадра, что было очень круто, и означало, что автор точно вкладывался в формат кадра. Стекла были нарезаны под стандарт фотобумаги 30х40 см и 50х60 см. Снимки или просто голыми зажимались между двух стекол, или двумя точками резинового клея крепились к ватману, размером со стекло. Реже – выставочные снимки печатались в центре стандартной фотобумаги с белыми или засвеченными с маской – черными полями. Это было уже недвусмысленной заявкой на повышенную художественность.

Коллеги вначале смотрели на меня странным глазом, как на отщепенца, который специально портит «чистую фотографию», превращая её неизвестно во что. А я ещё первый в стране начал робко вносить в выставочное ч/б цветные детали. Аккуратно раскрашивал некоторые элементы красивой голландской гуашью. Так мне хотелось, хоть я и понимал, что выпадаю из жанров в пустое у нас пространство. Художники одобрительно кивали, и крали мои тщательно выстроенные композиции.  Художникам нравилась моя жесткость в обрезании, не доступная им из-за классической художественной школы, научившей трепетно относиться к пространству картины.


1978©Photo by V.Gritsyuk                                       Портрет девушки

Но речь собственно - не об этом. Сегодня мы показываем здесь вторую из похищенных выставочных работ, которая, как я до сих пор думаю, исчезла за свои высокие художественные качества. Хотя порою закрадывается неприятное подозрение, что работу стырили знакомые девушки, изображенной на фото. Но пока никто не заявил об этом открыто, у Петровича она числится в похищенных художественных ценностях, а не в украденном фото на память. Ведь тогда я отрабатывал студийные съемки портретов, натюрмортов, рекламы и моду на белом, чуть притемненном сверху фоне. Это было очень трудно, но и очень необычно для нас.
VG, 01

Авторский почерк

Фотограф – это не только профессиональное владение техникой, чтобы без сюрпризов, а что задумал – то и получилось; это не поэтическо-философские тексты под посредственными снимками; это не пьянящее ощущение власти над снимаемыми объектами, ошибочно принимаемое за творческое вдохновение; это не ещё один способ добиться девичьего расположения. Фотограф, если по серьезному – это исследователь себя и мира с помощью фотокамеры. Почти так же, как и художник, и как скульптор, но у этих крепче и серьезнее, ведь они берут пустой холст и обычными красками создают на нем мир; берут глину или мрамор, и создают предмет, руками ощущая гармонию объемов и плоскостей. Фотограф – это в первую очередь глаза. Он видит, и в этом его призвание. Остальное потом. Но есть одно общее свойство у всех творческих людей – это индивидуальный почерк в его области. В зародыше индивидуальный почерк есть у каждого, кто взял в руки камеру. Но чтобы почерк определился в почерк, нужны годы и усилия. Фотограф видит, снимает, понимает, неустанно учится и мудреет. Если он честен сам с собою, то его почерк стремиться стать слепком с его развившейся личности.


1980-е©photo by V.Gritsyuk                     Дискотека для югославских рабочих. Старый Оскол.

Для умного глаза по снимкам и паре слов понятно, что там за человек сидит внутри фотографа. Конечно, если он не прикидывается другим для зарабатывания денег. Таких немало, и они уверенны, что живут внутри творчества. Они так уговорили себя, потому что заказчик чутко прислушивается к тембру их голоса, и чтобы не спугнуть его, приходится неосознанно практиковать двоемыслие. Приходится с утра до шести верить в собственное творчество, а с шести до утра жить обычную жизнь с пивом и клубом, с телевизором и дачей, с разговорами о приятных пустяках. Но таких можно определить по почерку, поглядев десяток другой снимков. Даже в рекламе можно быть индивидуальным, как Хиро.

Не подумайте, что индивидуальный авторский почерк фотографа – это нечто застывшее, как бетон. Он подвижен и гибок. Он может быть богатым и разнообразным, а может быть и индивидуальными каракулями. Он может меняться и развиваться, совершенствоваться или упрощаться. Поэтому повторить один-два чужих снимка может почти любой, а освоить чужой почерк – это уже будет значительно сложнее. Почерк всегда узнаваем, как узнаваема образованными людьми скульптура Бурделя или Клодта, живопись Куинджи или Тропинина, музыка Баха или Чайковского. Резюмирую, что сложившийся творческий почерк, это совпадение внутреннего и произведенного в реале, это когда чувствуешь, думаешь, говоришь и фотографируешь без напряжения, потому что не нужно лгать.

Нежное слово - эксклюзив

Напомню о вчерашнем рассказе про то, что журнальные оттиски с моих слайдов на Вельвии 50 и Кодаке 64 у редакции «Советского Фото» не получились. Слайды тихо рассосались в мировых и архивных лабиринтах, но один снимок был вчера обнаружен в виде цветного отпечатка. Не помню, публиковался ли он в ЖЖ, или нет – это не важно. Важно то, что когда фотограф не знает, что и как ему снимать, он берет красивые иностранные, или даже наши журналы, где ещё печатают Россию, и листает их очень внимательно. От долгого листания многие впадают в состояние творческого возбуждения, с сопутствующими глюками. Им начинает казаться, что опубликованные фотографии очень просто снимать, надо лишь многопиксельную камеру и нужный объектив. Им кажется, что они могут всё. И вот уже с камерой и прочим бредут они по радостной земле, но что-то не снимается. Поднимут они камеру к глазам и заскучают. Но снимать надо, и чего-то там они щелкают, а дома уговаривают себя, что это концепт и философия. «Я так вижу, я имею на это право, ведь каждый творит, потому что творчество принадлежит нам - умным и чутким, могущим объяснить словами глубины и высоты, а не таким самодовольным и глупым понтярщикам, как Петрович». Но в дальних глубинах они понимают, что никакой тут у них не концепт, а какая-то вялая ерунда с хорошими резкостью и цветопередачей. И тогда они начинают повторять чужие композиции. Результаты съемок заметно улучшаются. Но опасно повторять авторов с узнаваемым почерком. Повторишь одного, другого, третьего, и в твоих работах станет ощущаться разнобой стилей. Хорошие работы вдруг соседствуют с совсем плохими. При чем - плохих и средних оказывается большинство. Расскажу про себя, ведь я тоже человек и ничто человеческое мне не чуждо. Хотя - кое-что очень чуждо. Многое чуждо, если честно, но не всё, конечно. Кое что – не чуждо.


1989©photo by V.Gritsyuk                                                                    Погост с отражением (Сов.Фото №7.1991)

Однажды я скатывался вниз по Волге, по два дня останавливаясь для фотографирования в больших городах. И вот я попал в Саратов. Первым делом купил карты и путеводитель, но ещё зашел в краеведческий музей на всякий пожарный. Ведь там сидят грамотные люди, они многое могут подсказать фотографу, имеющему задание снять достопримечательности незнакомого города. Там я листал видовой альбом двадцатилетней давности и запоминал «стандартные» объекты. Впечатлил меня снимок памятника Чернышевскому с крышей консерватории слева, снятый не как обычно - спереди, а со спины, из сквера. Снимок был сделан с включением верхней узорчатой арки над входом в сквер, и от этого смотрелся завершенным и очень эффектным. Петрович полетел в этот сквер, и поставил на камеру 28 мм шифт. У того фотографа всё съехало от широкоугольника, а с шифтом можно было плавно поднять кадр, не нарушая геометрию. Тогда народ фотошопами не баловался, и поэтому слайд надо было давать полностью готовым по всем показателям. Так Петрович успешно повторил и улучшил чужую находку и очень этим кадром после гордился, всем его в первую очередь предлагая, даром что там Чернышевский. Главное, картинка была хороша. С тех пор на арку поверх кадра всегда стал обращать внимание.

Вот так осознанно крадутся композиции. Но есть ещё бессознательное воровство, как есть ложь без напряжения. Есть воровство естественное – как дыхание. А мне тут говорят – не боись Петрович, не съест тебя лиса и комар не забодает. Конечно – не съест, подавится рыжая воровка, но свой кусочек обязательно откусит. В особенности от эксклюзивной работы. Поэтому рекомендую всем эксклюзив не засвечивать раньше публикации в прессе или показа на выставке. Конечно, если он действительно эксклюзив, а не дежурная кружковая ерунда, похожая на настоящую фотографию.

Былые думы Петрови4а

Когда в воздухе запахло керосином, многие почувствовали, что режим скоро как-то изменится и старые приоритеты будут пересмотрены. Вот тогда и вспомнили, что в дальнем ящике советской фотографии болтается давно задвинутый туда Петрови4. Оказалось, что как только в  железном занавесе открылись дырки то он, один из немногих, активно начал работать с легендарными западными изданиями. Оказалось, что он соответствует западному фотографическому уровню. Это когда - не просто тщательно приготовил  драматический черно-белый снимок и получил премию в Барселоне, или Золотой глаз в Праге. Это - когда ровно, спокойно, неуклонно, профессионально и стабильно выполняется задание, а в проявленных Нью-Йорской лабораторией Time-Life пленках ($25 за одну пленку) редактор имеет полный выбор по заданной теме. И ничего лишнего. Петрови4 приободрился и разогнул спину. Такая перемена была замечена кем следует, и акции его выросли.

Предлагаю благородной публике первую публикацию Петрови4а, где он говорит сам, а не о нем рассказывают допущенные к рупору журналисты. Первую, где Петрови4 был сам допущен к трибуне и сказал народу пару слов про творчество. Конечно, текст порезали не сгладив концы и начала, поэтому некоторые абзацы не стыкуются. Здесь воспроизведен журнальный вариант.

Четыре полосные цветные фотографии к статье были отвратительно напечатаны на обычной рыхлой журнальной бумаге. Цветом там не пахло. Позор - одним словом. При этом они должны были иллюстрировать приемы управления цветом. Это было даже смешно, ведь рядом на мелованной вставке неплохо были воспроизведены слабые фото американки Авакян. Но это теперь улетело в прошлое, и остался текст, который я и воспроизвожу. А фотографии может быть тоже покажу, если найду. Хотя это и не обязательно, ведь все знают, что у Петрови4а  с цветом хорошие отношения.

журнал "Советское фото" №7.1991 год
ФОТОТВОРЧЕСТВО
Виктор Грицюк
Принципы управления цветом



Когда за спиной сорок пет жизни, половина которой отдана фотографии, трудно побороть в себе желание учить жить и учить снимать. Только сознание того, что лично мне недоставало специального фотографического образования, когда до каждой элементарной мелочи надо было доходить умом, часто ошибаясь и спотыкаясь, по крупицам собирая навыки, заставляет сесть за стол. Я благодарен всем, кто не пожалел времени и имел терпение меня чему-то научить. Спасибо им!

Collapse )

Петрови4 и его "Родина"

Минули безвозвратно бурные девяностые годы, когда открывались возможности и тот, кто успел - тот и съел. Кто-то съел эшелон медикаментов, станкостроительный завод или никелевые копи, а кто-то съел парочку пуль в голову. Так воры, руками русских бандитов, вычеркивали из нашей жизни скромных бизнесменов, пытающихся играть по правилам. Так был расстрелян на шоссе из автоматов приличный предприниматель, которого волновала судьба страны, который субсидировал литературную газету Российской провинции "Очарованный странник". Так был расстрелян другой на пороге построенной им церкви. Нам не всё сообщали о потерях, а только то, что было шумнее. Никто не догадывался, что в эти годы была уничтожены или вытеснены за границу активные и честные, желавшие лучшей России. И снова, как всегда, на фронтах полегли лучшие, а выжили и воспользовались победой хитрецы и мародеры. Они уже давно придумали для войны закон стека: "Идущие на фронт последними - возвращаются первыми".

Это уже было мировой истории с интеллигентскими правилами ведения войн между цивилизованными странами. Сначала их придумали и подписались, а потом стали возникать технические изобретения. Главными и кардинально поворотными в начале прошлого века стали пулемет и колючая проволока. Они очень затрудняли  встречу противников лоб в лоб. Всякие там - честные схватки богатырей, "давай решим по-мужски", и прочие рыцарские и джентльменские придыхания улетали в прошлое навсегда. Вторая мировая продвинулась дальше в нарушениях правил. И естественно в развитии подлости то, что сегодня война состоит из превентивных точечных ударов в комплексе с ковровым бомбометанием, вакуумных и прочих научно продвинутых боеприпасов, а верхом стало изготовление оружия для стрельбы из-за угла. Если ты партизан, то у тебя нет никаких шансов. Спутник обнаружит и вычислит. Ракета наведется на мобильник. Спецназ незаметно будет жалить снайперскими пулями и стрельбой из-за углов. Глаза противника не увидишь никогда, потому что твой главный противник - не эти тренированные зомби в масках, а вся отмороженная система.

Зачем я об этом сегодня? Даже сам не знаю. Что-то подумалось о начале перестройки, о надеждах и планах возрождения, об открытии для всех мировой и нашей забытой культуры. О наивных бизнесменах, отдававших прибыль на нерентабельные проекты для будущего. И о том, как полегли они под пулями нелюдей, и эта бессовестная и жадная нежить осела в начальствах и стала задавать сегодняшние правила. Восток столкнулся с западом, и восток победил, потому что запад забыл, что с востоком можно договариваться только силою. Нельзя сказать - "иди, и больше не греши". Надо быть значительно жестче.


1998(c)Photo by V.Gritsyuk, V.Nekrasov                         Антикварный натюрморт

А с журналом "Родина" постепенно стали происходить перемены. Социальность и злободневность покидала страницы. Главной одно время стала задача - "Помирить белых и красных".  Но кругом были лишь ярко красные, которые не желали пересматривать прошлое. Журнал утянуло в сугубо историческую сторону, а в бесконечных исторических фактах, в несметных архивных делах, биографиях и дневниках деятелей запросто можно заблудиться.  Недостаточно для выстраивания линии интересных фактов и сенсаций, а нужен компас. Но когда есть компас - кому-то обязательно не угодишь. Да и к собственной истории у народа интерес резко остыл. Это раньше к маленькому эссе о Валаамском монастыре я писал историческую справку на страницу. Читатели благодарили за ту линию, которую я неуклонно проводил в своих публикациях. Теперь журналу приходится бодрить читателя байками про царских собачек и про откушенный палец приложенный к старинному уголовному делу. Реальность нынче сильно развлекает страну. Но журнал живет несмотря ни на что. Другого исторического журнала в стране нет.

Петрови4а сносит по волнам

Вчера в образованных кругах был праздник. Праздновали международный день числа "Пи". Только Россия с бывшими территориями осталась в стороне от цивилизованного ликования. Оно и понятно - праздники у нас теперь другие,  мы их пока пробуем, но ещё не определились конкретно. А от числа "Пи" нашим начальникам народа никакого нет проку. У нас тоже есть математика, но другая. Для испуганного наглого меньшинства есть сложение и умножение, а для обозленного большинства - деление и отнимание. Просыпаешься утром в воскресение и на улице тихо, а это значит, что в этот день ничего не отнимут и не поделят. Они там наверху ведь тоже нуждаются в отдыхе, по воскресениям вынимают клыки и занимаются домашним хозяйством. Поглядишь на них на домашней кухне, улыбчивых, мягких, в цветастых передниках и можешь принять за людей. И хотя они смеются, если их пощекотать, и плачут - если ударить больно, не стоит обманываться - это просто у них привал на войне с собственным народом. С понедельника или с первого числа всё начнется снова, и нам сообщат об очередной математической подлянке. Ведь если следовать за логикой, что деньги - это эквивалент труда, то невольно приходишь к выводу, что самый продуктивный труд - печатание самих денег. Но так как это дело сильно подсудное, они остановились в шаге от него. Они все - математики и ростовщики, и делают деньги на вращении денег. Что-то в этом деле есть очень неправильное, и от этого неправильного перекашивает всю картину нашей жизни. Однако, и дураку понятно, что лучше сидеть в теплой бухгалтерии, чем доить реальную корову. Если бы белые воротнички производили пищевые продукты, то это были бы лучшие продукты в мире. Они завалили бы страну мясом и картошкой. Но об этом приходится только мечтать.


1991(c)photo by V.Gritsyuk                                                     Пожар. Московская область.

Простите Петрови4а за отвязанность думанья. Ведь и за это мы шли на баррикады. Вот так начинаешь рассуждать и мысли по логике сами движутся. Логика - она ведь держит нас в реальности. И вот - плывет мысль свободно, фактами обрастет и когда потяжелеет, тогда рука сама тянется к клавиатуре, а клавиатура проводом своим тянется в Ворд. Тем более, что фактов уже много набрано, и они зазипованы, по блокам фактов сделаны выводы. Проделана работа над ошибками. И приложены фотографии действительности. Собственно - это и есть мой труд, за который я пытаюсь вырвать в бухгалтериях кусочек эквивалента. Но не всегда получается, уж очень пальцы у них крепкие. А так - посмотришь объективно, они на слизней безликих похожи, сонные с белыми глазами, но как дходит дело до эквивалента - огнем начинают  дышать. Таких на скаку, на лету и на плаву - в момент триумфа их жадности и бессердечия только 9-грамовая Full Metal Jacketed  остановит. От этого понимания им и страшно бывает среди людей. А страх не делает свободными, страх рождает рабов. Конечно, все мы в этом мире - рабы. Но всё же существуют степени нашего рабства. Я выбираю минимально возможную, но и максимально перспективную - Раб Божий.

Петрович в "Родине"

Журнал "Родина" публиковал наших лучших в то время жанровых фотографов, всех тех, кто не лизали зад режиму, а через нищету и замалчивание упорно пытались говорить правду своими снимками. Теперь они эту правду могли говорить до сыта. Их черно-белая правда немного терялась в потоке правд, разоблачений, обвинений и претензий полившихся в 90-х со всех сторон. Словно раскручивалась давно взведенная пружина. И только Петрович никого особо не обвинял, ни на кого не катил баллон, сетовал лишь по поводу разрушенной церкви, руины которой внутри носил каждый советский человек. Считал, что это было главной бедой и проблемой, а остальное было следствием. В то время разрабатывались приемы и образы жанра Миддле Лифе. Юный Петрович снимал жизнь на цвет, не зная ещё, что такой взгляд станет отдельным жанром, но уже тогда на рамках слайдов под своей фамилией и копирайтом писал "Russia. Middle Life".


1991(c)photo by V.Gritsyuk                                              Ленинградский вокзал.

Этот мужчина с гармошкой был снят на перроне Ленинградского вокзала. Естественно, он и не подозревал, что попал в объектив Петровича. Но тут всё честно, вокзал - место общественное и он выступает открыто, поэтому совесть фотографа чиста. Это не стыдное подглядывание и не быстрое воровство, когда щелкнув камерой, делаешь вид, что не при чем. Когда журнал вышел в свет, гармонист написал мне душевное письмо. Оно хранится где-то у меня в архиве. Рассказывал, что живет под Москвою и не часто приезжает в город со своим инструментом. А играть любит и умеет, хотя и самоучка. Играет на свадьбах и юбилеях. Он приглашал меня в гости, обещал хорошо угостить и развлечь музыкой. И конечно, предлагал ещё поснимать его с гармонью. Вот что такое - Миддле Лифе. Это - когда не стыдно за фотографию, не стыдно за изображенного человека, но при этом сохранена документальность снимка. И снимок - не постановочный. 

Петрович и «Родина»

Двадцать лет назад на базе продвинутого «Собеседника», с которым я тогда сотрудничал, был организован публицистический журнал «Родина». Журнал с таким названием был всегда, но его у нас мало кто видел. Много лет иллюстрированный, формата лайфа, журнал «Родина» издавался под надзором наших разведчиков для российских соотечественников за рубежом. И там я изредка публиковался. А однажды случилось необычное событие - расскажу попутно. Этот подозрительный журнал решил в своём зале показать мою фотовыставку, напечатанную на бумаге Кодак - «Этюды о Тургеневе». Я попадал в их струю по двум параметрам: мои фото были цветными и оформлены в приличные паспарту, и они были не репортажными, а представляли собою живописные размышления о последнем дворянском писателе. Я год снимал в усадьбе И.С.Тургенева Спасское-Лутовиново, исходил окрестности, выискивая места, которые упоминались в его произведениях. Старался сильно. Естественно, что эти фотографии уже видели во французском Буживале. И журнал уже их напечатал. Номер готовился к выставке. Были подготовлены и пригласительные билеты, что по тем временам считалось очень крутым явлением. Но творческая судьба Петровича выкинула подлое коленце – неожиданно сыграл в ящик генсек Брежнев. Естественно, что от постигшего страну горя все культурные мероприятия отменялись. А так как никто и никогда не напечатал бы пригласительные во второй раз, то ситуация открытия выставки, с интервью для ТВ и радио, с цветами и автографами рассосалась сама собою. Но выставку мы тайно открыли с близкими друзьями. Собралось человек пятнадцать. Мы пили шампанское, закусывали шоколадом и бутербродами и смеялись негромко, чтобы не было проблем.


1990©photo by V.Gritsyuk                                                         Москва -Ярославль

Не знаю, что случилось с той «Родиной», но в новой мне понравилось больше. Билдредактором и главным художником там блистал бывший фотограф Валерий Арутюнов. Он обладал необъяснимым, тонким и точным чутьё на фотографии. Понимал и любил фотографию. Выбирал снимок из огромной кучи, ставил на полосу, и это было точно в десятку. При этом никогда не разговаривал про теорию или композицию, а просто смотрел, и видел. Большинство наших фотографов снимали на черно-белую пленку, это было проще, дешевле и «художественнее». Социальные репортажи в цвете мало кому из них удавались. А я уже давно фотографировал на слайд, работал без брака, наученный западными изданиями. Ведь заказанные съемки иностранные издания предпочитали проявлять в проверенных американских и английских лабораториях. Отснятые, не проявленные пленки отсылались за границу быстрой почтой. Ошибки профессионалам не прощались. Поэтому у Петровича выработался такой полезный навык. Реальный выход грамотных жанровых кадров с 36 кадровой пленки был высоким. Выше, чем у черно-белых парней. Арутюнов ценил меня именно за цвет, ведь без цвета невозможно быть журналу современным. Иногда он ставил мои фото на обложку. И я видел, что они там смотрятся. Покажу тут парочку обложек «Родины» того боевого времени.