December 1st, 2008

Ещё чуток зелененького

Один умный человек, немного философ, немного художник сказал мне, что в мире нет одинаковых людей, все люди уникальны. Но среди уникальных экземпляров есть более или менее уникальные, как собственно и среди любых предметов и природных явлений. С тех пор поверил в свою уникальность. А что до уникальности других людей - то пусть сами с нею разбираются. А мне интереснее рассмотреть для сравнений летние грозы. Или тросики для фотокамер. Сегодня вот показалось, что лучше про собак. Собаки – все бывшие волки, а иногда покажется, что затесались к ним бывшие крысы и свиньи, самоходные сосиски и крупные тараканы. Настолько они разные бывают, что аж неудобно некоторых собаками называть. Один французский бульдог в Америке говорит своей хозяйке «ай лавью». Когда я там у них жил, то гулял с большой черной собакой и удивленно понял, что она не глупее ребенка. А на другом континенте в районе мыса Дежнева как-то шел по пустому поселку – полярный день, не поймешь, что за время. Пустота и безмолвие, лишь скользкая опаловая галька кастаньетами звякает под ботинками. И вдруг из-за дома выбегает свора собак – не менее пятидесяти крупных и мохнатых существ бандитского вида. Увидев меня среди дороги, они останавливаются, скучиваются, разворачивают головы и смотрят на меня в упор голубыми глазами. Мы стоим, рыло в рыло в пяти метрах, и глядим друг на друга. Пауза бездарно затягивается, в ней можно уже подумать о жизни, детство вспомнить, заметить краем глаза – что вокруг нет движения, будто это игра в - замри на месте. Небо бледно-синее, на море штиль. Первым вожак резко встряхивает головой, отворачивается и начинает движение на меня, но левее. Свора обтекает меня молча, а я не шевелюсь. Это были крепкие работяги из пяти - восьми собачьих упряжек, отдыхающих летом. Морды у них были зверскими от засохшей бурой крови зайцев, лис, сусликов и песцов.


2008(c)photo by V.Gritsyuk                                                                Весеннее воспоминание - как глубокая вода

Про тучу птиц расскажу как-нибудь в другой раз. Про птиц я помню через толщу всего бытового мусора. Есть у меня в жизни такие события, которые проступают через любые марлевые повязки. Так постоянно помнится буря с грозой и штормом, когда моторку накрывало волной. Но не было страха, а хотелось петь. Так помнится про заупокойную службу в новой церкви на острове среди Вселужского озера, где было нас трое – священник, и я с помощником. Ужас! Сейчас понял, что одно только перечисление непростых событий и фактов, без заглубления в детали может занять у меня тысячу страниц. Иногда хочется треснуться башкой о бетонную стену и сбросить счетчик памяти. Открыть глаза и спросить, какое сегодня число и что это - красенькое плавает в банке с водой, покачивая вуалевыми хвостами. Хотя, с другой стороны – память не очень и мешает. Даже добавляет цветов и оттенков. И остроты. И маленьких внутренних истерики.