August 14th, 2008

VG, 01

Четыре ножа – к дороге


Есть такая примета: если Петрович точит ножи – значит он уже одной ногой в лесу. А ножей у Петровича аж четыре, потому что на природе нож, аккумуляторы для камеры и спички – главное дело. Четыре - не считая женского кухонного ножика в пищевой корзинке. Итак, один нож в карманчике рюкзака – швейцарский военный с ножницами, плоскогубцами и очень удобной открывалкой для консервов, оставляющей ровные края, и пустую банку можно дальше в хозяйстве использовать. Рядом стоит длинный филейный шведский, в пластиковых ножнах, острый и тонкий, чтобы нарезать рыбное филе для хэ. В другом кармане рюкзака притаился страшный нож в черных ножнах, который крепится на поясе. Нашего производства, серое матовое лезвие, рукоятка эбонитовая с дырками. Без выкрутасов и понтов предмет. Им режутся грибы, строгаются лучины на растопку, а на неострой стороне у него пила. Можно веточку перепилить, а можно чешую рыбью скоблить. Ну, и саму рыбу конечно шкерить. Четвертый нож – для гостей и для дорожных нарезок, раскладной одним пальцем, со стопором. Магнумом называется. Лет десять назад был очень крутым. Теперь выглядит средне. Он живет в нижнем накладном кармане армейских брюк, на уровне калена, в специальном внутреннем карманчике для ножа.


2008©photo by V.Gritsyuk                                             Незабудки (forget-me-not), давшие имя современному 
                                                                                           многоканальному устройству для записи разговоров

К ножам прилагается маленький военный брусочек и наш резиновый кружок с алмазной крошкой, чтобы доводить лезвия. Toжe вот - достал фонарики, и думаю, что оба китайских светодиодных будем выбрасывать. Не выдерживают повышенной влажности. Вот есть у меня металлический MAG-LITE на три батарейки-колбаски. Сказочный. Дальнобойный. Наверное, его и возьму. Хоть и тяжеловат, но для съемки может пригодиться. Лежит спальник мой на диване, дышит. Термальное бельё рядом. Составляю список – чего надо докупить. Скоро буду Вас покидать, дорогие мои молчаливые друзья – труба зовет. Даже не представляю, что будете делать без меня. Я уж точно заскучаю иногда. Знаю – вздохнете полной грудью без нудного и методичного Петровича. Может - мороженного спокойно покушаете, как мой помощник у магазина, куда он топает от нашей палатки семь-десять верст. Сядет там с сизыми мужиками, обстоятельно разговаривает и мороженным лакомится.

Вот один из любимых его вопросов в разговоре с пастухом или трактористом: - «Если бы ты снимал документальный фильм, как бы свою жизнь показал?». При этом он сам кино никогда не снимал, и в кино не снимался. Но так у него мозг от мороженного клинит, что видит себя Ливингстоном среди папуасов. Вальяжным движением приглаживает длинные волосы, очки на носу поправляет, и вдруг по-птичьи резко повернет голову, остро глянет на собеседника, выдохнет вонючий дым и задумчиво сомнет в пальцах мундштук беломорины. Когда увидел эту последовательность движений пару раз, понял - режиссура прошлого века. Мосфильм шестидесятых. Но – прокатывает в народе, что удивительно. Видимо из-за крепкой ностальгии, подпирающей снизу демократическое настоящее. «С тобой ведь не поговоришь» - оправдывается он за свою магазинную задержку. Да, со мною так не поговоришь – это точно. Только засеку эту ритуальную последовательность движений и томный тембр голоса, сразу встаю и ухожу по неотложным делам. Ведь много есть дел поважнее в дикой природе. За грибами, за дровами сходить или пейзаж поснимать. Или на дальней стороне острова посидеть, бездумно глядя на камни, воду, небо, птиц…