August 2nd, 2008

VG, 01

Судьба шедевра

Вот так в творческой судьбе всё несправедливо устроено - трудно или случайно сделаешь шедевр, полюбишь его, привыкнешь, как к сыну, а он покидает тебя и живет собственной жизнью. Такое происходит и с работами на выставках. Пока они дома на столе или напечатанные лежат в папке – они твои родные детки. А потом повиснут на чужих стенах в помпезных рамах, и вы глядите друг на друга уже в новых качествах. Теперь твои работы – это выставка, а ты сам – зритель в зале. Они уже не принадлежат одному тебе, а принадлежат всем зрителям в мире, кто на них поднимает глаза. Вы отталкиваетесь друг от друга и постепенно теряете друг к другу былой теплый интерес, словно уже знаете все друг о друге. Конечно, реально работа останется в компе на диске, но между вами уже стеклянная стена. Работа осталась  на промелькнувшем  и унесшимся  в прошлое полустанке. По другому нельзя, иначе художнику не взлететь выше с грузом любви к старым своим фото. Нельзя от их влияния до конца избавиться, как только – жестким пинком выкинув из уютного гнезда на панели реальности.

Вот - снова мой шедевр напечатали на обложке иностранной книги. Потому что ушел он от меня в люди, в большую жизнь. Осталось включить его в учебники, и тогда останусь я в истории фотографии с этим одним снимком на слайд 24х36мм. Если, конечно цифровики не подсуетятся, и не нарубят вагон анологичных композиций, чтобы потом по блату их в книгу историю запихнуть. Но не выйдет! Мировая общественность уже знает эту фоту по двум обложкам иностранных книг, а это круче, чем наших сто. Наши никто серьезно не воспринимает. Так что - опоздали господа дигитальные удавы!  


2008©photo by V.Gritsyuk                                                                                                     Книга


Шедевры не пекутся, как блины. На моей творческой кухне – во всяком случае. Хоть фотолюбители и кричат мне в лицо и за глаза шепчутся, будто есть огромное поле для творчества, но что-то не вижу я его огромности. Хотя, поле конечно есть. Я бы даже сказал – поляна. Небольшая такая полянка с оврагом в зарослях ежевики. Но, неизвестно в каком месте она находится – одни миражи вокруг. Пойдешь за миражом – и вот ты уже снимаешь как Брессон, или как Семин. Короче – засада с этим фотографическим «творчеством» и «фотоискусством». Конечно, я мог бы тут рвануть майку на груди и резануть правду-матку до конца, но многим это очень не понравится. Поэтому для соблюдения спокойствия в датском королевстве кое о чем будем по рыбьи молчать, ведь неизвестно кто читать будет. Может женщины попадутся беременные или дети до шестнадцати. Или ещё кто нежный на восприятие. Знаю, очень бывают воры и бандиты плаксивыми, когда с настоящим искусством встречаются. Но потом, конечно, дают задний ход. А сначала - слезы ручьем от например  - Чайковского или Джаконды. Или от песни "мама" на радио шансон.  Бандиты - это ведь бывшие мы с вами.