July 18th, 2008

Мы - земля

Набродишься с раннего утра до полуденной жары, сбросишь ненужную уже куртку, защищавшую от росы и туманной прохлады, и рухнешь на сухой пригорок. Здесь я могу вздремнуть недолго в пятнистой тени, сняв горячие резиновые сапоги. Без них по утрам нельзя, а потом они становятся обузой – так всегда. Но сначала я съедаю запасенный с вечера бутерброд, или печенье, или пару пряников - всегда что-то есть съедобное у меня в карманчике кофра. Внутри, между объективами воткнута бутылочка из-под пепси с ключевой водой. При значительном объеме аппаратуры такая добавка веса несущественна. Тем более что путь еды и питья – в одну сторону, домой возвращать их не положено. Только пакет и пустую бутылку для следующего раза. Я очень слежу за судьбой переносимых мною вещей, делю все на две части, на возвращаемые и не возвращаемые. Радуюсь, когда невозвращаемых больше. Но так случается не часто, а лишь при поездках в совсем глухие места, где ни магазинов, ни электричества. Тогда в одну сторону едут неподъемные продукты, свечки, батарейки, журналы, презенты – это очень много получается. А тут – ерунда, мелочь, но всё равно приятно.

После еды я кладу под голову кофр и раскинув руки, гляжу в волнующиеся на фоне неба кроны деревьев, слушаю шепоток листвы. Вскоре появляются птицы и чирикают, свистят, ухают рядом. По рукам и телу начинают ползать мураши и разные жучки, и я их не сгоняю. У меня такая система и методика – теперь я земля. Одежда у меня пятнистая, и одеколонами я не пользуюсь на природе. Вот так и лежу неподвижно первое время, пока все не примут за своего. Соединяюсь с природой этого конкретно места, забывая, что городской человек. Здесь и теперь это не важно. После спокойного лежания можно шевелиться, теперь никто не испугается. Мне выделили нишу. Я создан из земли и в землю уйду, а здесь – привыкаю и развиваю в себе скромность. Вся земля подо мною – это кости, и нет в этом ничего страшного. 

 
2008©photo by V.Gritsyuk                                                                                              Вид от места моего отдыха

Невдалеке отсюда мои друзья копали археологические разрезы и открыли на метровой глубине большой слой дометаллической жизни – черепки, угольки, рассыпающиеся в пыль деревяшки. О живших тут людях ничего не известно. Нет ничего в архивах, нет песен, легенд и преданий. А это были такие же люди, как и мы, живые и разные, с глазами и красной кровью в венах. Старики, взрослые, мужья и жены, дети. Но никто никогда уже не узнает о них ничего. Никто! Никогда! Ничего! Ужасно! Конечно, я не специалист - чувствую и думаю по-простому. Для меня открытие и потрясение, что в этих местах жили тысячи и тысячи лет до нас. Они все для нас исчезли, остались там, в своем времени, откуда ветер иногда доносит невнятные голоса и лай собак. Весенними талыми водами здесь размылся овраг. По краю его ступенька – говорят, от прохода низом татарской конницы. Ещё здесь столетиями паслись коровы. Здесь вырастали, старились и падали, растворяясь в земле деревья и травы. Откуда же тут взялась земля, чтобы укрыть в своей глубине человеческое прошлое? Наверное, от этих деревьев и от ветров, гоняющих степную пыль. Здесь живут степные ветра, столетиями приносящие забвение песчинка за песчинкой.