July 7th, 2008

VG, 01

Сила земли

Что-то последнее время очень тянет на разные полевые цветы. Похожу бывало среди ромашек, полежу в незабудках, под иван-чаем присяду. Невероятно радует глаз цветение, радует сейчас почему-то больше, чем простые листья и травы. Хотя и прочая зелень тоже не безразлична - вымахали травы по грудь, густой тяжелой зеленью налились рощи и леса. Идешь по тропинке и гладишь рукою все эти разнообразные, тяжело согнувшиеся колоски. Сколько же живой силы в просторах лугов. 

Вот бы мне так - пустить корешки в весеннюю землю, и к середине лета расправить плечи косой саженью так широко, что и качаться в подвальном спортзале не надо специально. Или придумать бы мне такую машинку, чтобы эту силу жизни аккуратно собирать, и заключать в таблетки со сладкой оболочкой. Кладешь на язык как конфету, а потом взрывается внутри умная и добрая сила, которую можно только на добрые дела расходовать, и на добрую жизнь. Потому что - ничто не дается даром, за всё придется ответить и лучше сразу это иметь ввиду, когда таблетки делаешь, а не умнеть внезапно когда пришлют счет. Когда в руках счет, и пялишь недоуменные глаза на сумму в конце (за что это именно мне, я шампанское не заказывал) - тогда часто бывает уже поздно, надо расплачиваться. Повезло тем, кому его прислали пораньше, когда ещё время-деньги в запасе оставались. А если под занавес и цифры неподъемные - то запросто сломаться можно.


2008(c)photo by V.Gritsyuk                                                                                                      Фрагмент ромашкового поля

Когда снимал там, поставил большую камеру на штатив, навелся и замерялся, а как обычно, сразу тучка набежала. Тучки - они ведь - "белокрылые лошадки", бегут без устали. Глупо показалось мне - торчать одиноко среди поля. Прилег я тогда в траву, кофр под голову, и даже задремал чуток - долго туча тащилась по солнцу. И понял, когда проснулся, что хочу быть вот таким полем. И землею, и травами с цветами, и листьями-сердечками шуметь в березовой роще, и листьями-лодочками трепетать в ветках ивы над прудом. И мурашами быть, и мохнатыми шмелями, роющимися среди тычинок. Увидел ромашки снизу муравьиными глазами, и оказались вокруг гигантские джунгли, небо закрывающие почище наших деревьев. Вот так. 

"В сырые, урожайные годы папа Карло нарезал с Буратины до двух ведер опят" - напомнил мне мой деревенский друг, когда я ему про эти ощущения рассказал. "А мы на тебя будем ходить за земляникой, и червей копать для рыбалки". И засмеялся по-доброму над тяжело больным "на голову" горожанином.