March 28th, 2008

Будем веселее

Поглядел немного назад и что же? Тексты мои становятся всё заковыристее, а фотографии  - простыми и невеселыми, иллюстрирующими сказанное. Меня даже попытались определить тут невеселым человеком, что сразу настораживает, и вспоминаешь плосковатых, невеселых чеховских человечков. А я ведь - очень веселый. Был. Только повода теперь иногда нет веселиться. Ах - да!  Вспомнил, что веселому человеку не нужен повод для веселья, оно само из него фонтаном прет. Если  - фонтаном, то я - действительно невеселый. Средний или чуток ниже. Быть средним - меня пока устраивает. Это смеяться - когда щекочут или анекдот, или на ворон глядеть, как они ходят по голому льду пруда и делово так что-то ковыряют своим черным долотом. Или вот вчера идут мне навстречу парень и девушка по парку, гуляют. И как теперь принято, у каждого в руке бутылка и они хлебают по пути, чтобы не так было тягостно в паузах. Но все ныньче носят пиво, а у этих бутылки 0,7 с красным вином, уже наполовину выпитые. Оттого и румянец. Гуляют, прихлебывают - потому что весна и демократия. Ну как тут не улыбнуться, даже невеселому человеку?


(c)photo by V.Gritsyuk                                                                                                                                                                       Желто-зеленая теплота

Сегодня представлен желто-зелено-голубой безветренный средний шедевр из папки Кольского. Потому что так вышло, так захотелось. Потому что весенний авитаминоз, теплота воздушная и загустевший в ожидании зелени воздух так на меня действуют, что среди дня вдруг захочется спать, и зеваешь, как заведенный, и глаза наливаются вязким сном, стекленеют. Не хочется ни о чем думать, невозможно ничего делать - руки, как вялое тесто без костей, книгу не держат. Потому что весною надо заниматься чем-то другим, а не тем, чем мы занимаемся. Надо в резиновых сапогах гулять по белой, с голыми кронами в синеве, березовой роще, от стаканчика до стаканчика, скотчем привязанных к стволам под аккуратными дырочками. По желобкам из баночного алюминия капает в стаканчики желтоватый березовый сок. Пить его надо по особому. Надо сорвать длинную желтую прошлогоднюю травинку, надкусить ровненько с двух сторон и пить только через такую трубочку. Она придает ломящему зубы, сладковатому соку привкус прошлогодней осени, связывая время через зиму. А потом надо посидеть на упавшем стволе и подумать о просыпающейся природе, о том, как беззвучно и невидимо тянут из земли воду деревья, чтобы напитать почки для зеленого взрыва через пару недель. Почувствовать прохладу и себя самого, как личность заключенную в это тело, потом сверху - куртка и сапоги. Наверное - есть в этом какой-то большой смысл, не просто ведь я могу тут сидеть, вдыхая запах мокрой земли и думать о том, что я здесь сижу и вдыхаю. Глядеть на темно-коричневые прошлогодние листья, которые почти стали землёй, а так весело трепетали, и понимать, что гляжу именно я, и вижу, и понимаю смысл растворения листьев. И принимаю этот смысл покорно.