February 4th, 2008

Начнем эту неделю чуть по-новому

Бывает такое среди зимы, когда ждёшь и ждешь белизны, чтобы ощутить чистую страницу, которую выбеляет новый год. Мечтаешь получить ощущение свежести и новых возможностей в будущем, а белизны всё нет. Мокрый снег с дождем, серость и невзрачность создают ощущение, будто замкнулось время и уже ничего нового оно не сможет нам предложить, кроме прошлогодней летней жары с пустым небом. Проблеснет чуток солнце, как в это воскресение, и ловишь его свет с детской радостью. Вот ведь какие мы существа непонятные - летом нам хочется от солнца укрываться, а зимою, чтобы яркий снег искрился и смеялся в морозности. Но не дается теперь такое в нужных количествах, всё не так теперь, как раньше, когда мы катались с горки и не чувствовали пальцев на ногах и руках, а приходя домой совали руки под холодную воду, и казалась она очень горячей. Вот такая сегодня легкая грусть меня посетила по настоящей зиме. Не люблю я зиму, но если без неё нельзя, если никто там наверху с этими моими чувствами не считается - то пусть хотя бы зима станет приличной, как положено ей по статусу. Снег скрипучий, мороз колючий, тишина и синицы у окна (я - не Пушкин).

 
Долго приходится ждать нужного света, и всё время кажется, что вот он, а потом становится ещё красивее.

Немного злых размышлений про фотографов и вообще - про людей. 
"Фотографы бываю очень разные, и это ни для кого не секрет. Как и в любом деле есть у нас разряды, классы и уровни даже в нынешнее демократическое время, пытающееся всё запутать и перевернуть с ног на голову. А ведь с чего начинаются бунты, смуты и революции, ну, если только это не скрытая вражеская провокация? Они начинаются с того, что «верхи не могут, а низы – не хотят». Потому и бурлит фотографическое сообщество страны, что расширившиеся в цифровом раздолье низы - не хотят оставаться низами. Они обвиняют фотографические верхи, что те не соответствуют времени, месту и статусу. Собственно, такая ситуация для животного мира обычная, ходят молодые и амбициозные волки, играя тупыми мускулами и внимательно следят – не промахнется ли Аккела. И никто серьезно не думает о судьбах стаи, о российской школе фотографии, а хочет любой ценой оказаться наверху. Вот окажется он там, и тогда посмотрит, что можно ему для страны и мира сделать. Но многие в процессе такой грызни постепенно превращаются в специалистов по грызне, в скандалистов и интриганов. Им кажется, что они защищают свои интересы и своё творчество, а их главный кайф состоит уже в громком голосе и резких выражениях. Вот так нас испытывает и формирует дорога, мы начинаем её милыми детишками, а к концу приходим шакалами и сволочами".  (Дальше автор так заходится, что цензура всё вырезала. Остался только телевизионный звук: пи, пи, пи, пи, пи!)

Collapse )