Victor Gritsyuk

Помним, наш любимый Петрович (3 года мы без тебя)

2012-05-23T18:12:41Z

Деревья ровно стоят по ровному берегу, глядя в своё гладкое отражение. Наиболее любопытные наклоняются ниже, и некоторые даже опасно. Самые любопытные падают в воду с края, не рассчитав силы, и вздымают беспомощные комели, трагически растопыренные, словно пытались они схватить тишину, схватить эхо. Понять себя и мир. Замечтались. Остальные стоят на ровной линии низкого берега - благоразумные и стабильные.
Пролетает на заливы лебедь-шипун, переговариваясь звонко с эхом, перекликаясь с ним гортанно.
Из полумрака тайги, из глубокого колодца между сосен, елей и осин видно синее небо. Там, в поднебесье вьются шелковые ленты гусиных клиньев, шумят, гогочут.
Ночью над озером синим ножом разрезало плотные облака и одна звезда оглядывала темный мир из косого разреза. Сизым, стальным когтем разрезаны облака.

Что еще надо человеку: маленький домик на берегу неспешной таежной реки, с окнами на воду, ворчащий по-стариковски чайник на печке, и нескончаемая, бесконечная без припадков осень с небольшими переходами из золота в оранжевое, с тишиной и запахом мороза.
И пусть в радио только электрический шум эфира. И пусть лес вдали стоит ровно и прячет лосей и медведей, а тучи, как жирные киты с темным брюхом. И пусть они обязательно повторяются в водах реки, для спокойствия, для надежности и красоты.

С Днем Рождения, Петрович!

2011-08-25T20:22:33Z

(из дневников)

Спустя два дня, два жарких, липких от пота дня в столице, поезд несет меня на юго-восток. Буйная зелень в окне вагона, все разные ясени, олени, рябины и немного берез, а что-то светлеющее вдали у горизонта - не озеро или залив, а бесконечные поля. Где вы сосны и ели во мхах, по каменистым лбам и грядам? Где болота и ламбины? Огромна наша земля. Деревья размашистые , мощные, сильные. Вот уж тут вымахивают! Наверное тут их родина. Ничем не угнетенный лес. Кольский очень сильно откидывает от обычной жизни. Уж больно дик и красив молчаливой, застывшей красотой. Словно всё тут кипело, ворочались камни, пучился берег базальтами и вдруг кто-то сказал: - "Замри."
И замерло всё до неизвестного срока, затихло и лишь море дышит живое.

Тысячи людей, вместо того, чтобы стремиться на юг, в Турцию и Египет - дешевые теперь, едут сюда, кормить комаров. Что-то есть у них у всех общее в этой тяге со мной. Ведь не заманишь меня в Египет, да и средняя полоса летом не привлекает - лишь поздней осенью. Тогда прохладно, красиво и безлюдно. Своими острыми камнями, Кольский, как в мягком воске сердца, оставил отпечаток тоски и воспоминаний. Мягкий для него воск моего сердца.

Стоишь на мысу над бушующей волной и глохнешь от ветра и шума прибоя. И хочется раскинуть руки, как это элегантно делает БМЧ (большая морская чайка) и парить в потоках ветра над барашками.

А возвращаясь, при подъезде к Москве, солнце встает встает в густом, как кисель тумане, и маленькие дачки торчат из него, такие ручные, словно цветы на подокойнике. Подмосковье - женские, даже детские места. Они и не подозревают, что есть где-то мощь каменистых лбов, простор, шум и воля.

Тебя не хватает каждый день.

2011-05-23T10:15:49Z

Здесь, по реке Зуша, где такая прозрачная березовая роща, словно светится изнутри, и изумрудная молодая трава покрывает сглаженные брустверы окопов и блиндажей минувшей войны - представил я себя убитым немецкой пулей.
Пуля летела с противоположного, высокого берега реки, из такой же рощи с такой-же травой. Я даже заметил вспышку и дымок, а пуля неслась между белых стволов берез в моё живое сердце.
Здесь полегло несметное количество народа. Они выбегали по приказу из окопов в роще и умирали на огромном чистом пространстве перед рекой.
В роще тихо и мелкие птахи щебечут в легких кронах.

© photo by V.Gritsyuk

А вот набежала тучка и ветер с дождём и градом пронизывает рощу. Град - белые комочки, как пули наверное. Стою за стволом березы, сжавшись и натянув шапку поглубже, и слушаю шум молодых крон и стук града о мои плечи.
"Господи! Помяни их души грешные."
Какая красивая роща, какая короткая жизнь, какая короткая память.
Пуля разрывает ткани и кровь брызгает фонтаном из раны на белую кору дерева. Пока она свежая - она очень красная. Потом темнеет и не найдешь этих пятен. Они теперь естественны на коре.
Кончился скоротечный дождь, и опять тишина.
Я - живой, и между нами 55 лет. Никто не вспомнит меня, с мечтами и надеждами, и отчаянием. Кровь моя напитала землю.
Какая зеленая трава.

С Днем рождения, Петрович!

2010-08-26T12:13:19Z

Любим!

Вечер случился неожиданно тихий после стольких дней с дождями и штормами. Закат длился и длился, не кончаясь, крася все стороны неба в желтые, розовые, фиолетовые и голубые цвета.
Солнце садилось между островками, завесив это пространство вишнево-оранжевыми облаками, ровно по высоте островов, их колючих ежиков. Всё стихло, и ветер и движение туч, и волна. Вода отяжелела и окрасилась в темно-лиловый цвет.
Появились у моего островка три тюленя и вокруг, везде, где можно, заплескалась рыба, будоража ровно колышающуюся поверхность своими движениями.
Восток окрасился в розово-фиолетовое свечение и горизонт пропал, слился. Лодка двигалась в цветном пространстве без верха и низа. Весла волновали это пространство и краска капала с их концов. И только дальние острова обозначали немного реальность мира.

© photo by V.Gritsyuk

Наблюдения пейзажного фотографа

2010-05-27T04:56:58Z

В начале путешествия мокли под ливнями, а потом накатила жара, высушила лес, высушила лишайники по камням до песочного хруста. Продукты плавятся и плесневеют. Никак не решишь, что же лучше. В дождь мечтаешь о солнце, в жару о прохладе. И получается что на ерунду расходуются чувства, ведь ничего не изменится от твоих хотений. Только к концу второй недели дикой жизни обретаешь покорность, смиряешься и принимаешь всё радостно таким, каким оно дается с каждым новым утром.

2009 © photo by V.Gritsyuk "Остров паучий"

Конкретно меняется климат. Ярым, лимонным стал солнечный свет, гуще ложатся холодные тени. Нет уже тех многоцветных долгих закатов над Ладогой, нет розово-пастельных рассветов, а стали они или грубыми, контрастными, или вялыми и бесцветными. Только на моих снимках остались былые краски. А значит остались они и во мне. Наполнен я красотою до предела, а всё чего-то ищу, чего-то жду, как крыса в медицинском опыте – все давлю и давлю на педаль, посылая в область удовольствия мозга электрические раздражения. Одна разница, что удовольствие моё не искусственное.

wildrussia @ 2010-05-01T13:45:00

2010-05-01T09:45:32Z

2008 © photo by V.Gritsyuk

Когда есть простор и даль, когда покойно так, что трусливый заяц прыгает у костра, и развлекает только смена погоды, или высунувшийся из озера лупоглазый усатый тюлень, или нырок, учащий птенцов доставать что-то со дна, или мыши-толстячки снующие под ногами – вдруг выпадаешь из привычного скафандра, и начинаешь видеть и слышать новое. Чувствуешь, что простор наполнен материальным молчанием, а редкие звуки – лишь маленькие пузырьки на его ровной поверхности.

Вечные явления, ветер, шуршание волны, крик птицы, изогнувшаяся сосна на скале – они незыблемы, а ты кратковременен. Мелькнул ты, и исчез, не оставив следа. Человек и дикая природа – тема, к сожалению, исчерпаемая. Не оттого, что бедна природа, а выходит, что человек беден. Расстрелял, израсходовал комплект внутренних ассоциаций, смог услышать лишь то, что услышал, смог увидеть – что смог, и быстро добрался до своего предела. Но, живя внутри дикой природы, поднимаешь в себе настоящие свои силы, которые после, в городах, многим покажутся необузданными. Это они с собою сравнивают, с заплесневевшими в асфальтовом гетто. Но и в них заложены такие же силы, только спят или бесполезно разряжаются в бытовых стычках.

wildrussia @ 2010-03-01T16:00:00

2010-03-01T13:00:56Z

2008 © photo by V.Gritsyuk "Остров Малиновый"

Острова Малиновый, Палевый, Бармотун – это мой мир, знакомый, как родной дом. Это среда и фон, где проходит моя жизнь.А как? И есть еще Москва, где я, словно и живу в четверть силы, ожидая чего-то.

Здесь невообразимый простор, на котором ветра гуляют вольно, не свистя по-воровски между городскими домами. Это и есть воля. Голый остров, простор, колышущаяся вода и огромный купол неба над головой. Это дано мне во временное пользование после поколений других людей, а я передам другим, завтрашним. Как одежду, как усадьбу или страну?Ветшает мир мой, мир наш. Снашивается от нерачительности и безразличия.
Только теперь понял, как говорили раньше: «Какой мир ты оставишь детям?..» Вот этот и оставлю, самолатающийся, в суть которого заложено – восстанавливаться любой ценою. Но уже и я. За свою краткую свою жизнь, замечаю, как он теряет силы.

wildrussia @ 2009-12-27T16:48:00

2009-12-27T13:49:07Z

2008 © photo by V.Gritsyuk

Способность различать тайгу приходила не сразу. Тайга представлялась поначалу бессмысленным, хаотическим нагромождением деревьев, кочек и багульников. Глазу не за что зацепиться. Нужно было время, чтобы, обвыкнув в тишине, начать различать и видеть. Нужно было затормозить прыгающие в голове привычные, "клиповые" картинки, разорвать паутину городских ассоциаций. Нужно промёрзнуть, намокнуть и проголодаться, чтобы, наконец, вспомнить, что ты живой.
Только тогда тайга предстанет живописной и разнообразной, естественной и самодостаточной. Тогда смены её настроений, глубина и многозначительность её молчаний входят в тебя. И заволновавшись с ней в одном ритме, сливаешься с тайгой, растворяясь. Ходить начинаешь мягко, говорить тихо, не часто и вдумчиво, больше - смотреть и слушать.

wildrussia @ 2009-11-17T07:43:00

2009-11-17T04:43:24Z

2008 © photo by V.Gritsyuk Дыхание зимы

Деревья ровно стоят по ровному противоположному берегу, глядя в своё гладкое отражение. Наиболее любопытные падают в воду с края, не расчитав силы и вздымают беспомощно комели, трагически растопыренные, словно пытались они схватить тишину, схватить эхо. Понять себя и мир. Замечтались.
Остальные стоят на ровной линии низкого берега - благоразумные и стабильные.

Тайга

2009-10-06T09:40:23Z

     Холодно. Поздняя осень на севере. Но ветер сносит заморозки и инея нет. Сладкие часы одиночества, когда нет ничего больше в мире, вроме этой лодки, этого пара от дыхания; этого безмолвного дыхания природы в шелестах и плесках.
Что это за состояние души? Вечный покой?

Спасибо Господу за эти полтора месяца покоя и красоты. За величие и простор, что везде разлит с щедростью и достоинством. За эту тайгу, казавшуюся сначала бессмысленной в своём расточительном чередовании болот, покрытых соснами гряд, замшелых боров с гниющими, упавшими от бурь, столетними соснами, вывороченные комели которых продолжали еще мертвой хваткой сжимать камни на весу. Сначала даже казалось, что здесь нарушен масштаб соотношения человека и ландшафта, но он просто другой, не такой, как на интимных ладожских островках.

2008©photo by V.Gritsyuk                                                                                                                                                                         Осенняя тайга

     Ночью за рекой стонут лоси, а на рассвете мурлычат лебеди и отчаянно хлопая крыльями летят низко утки всех мыслимых пород. Гусинные косяки с достоинством, чинно и правильно движутся в вышине. Тяжело ухают глухари среди елей и бумажно шуршат рябчики.
Где место человеку в этой картине? Неужели только с ружьем и капканом?
Невероятно плавно и грациозно парит орлан, слегка вибрируя своими крыльями, с отдельными, растопыренными перьямина концах. Даже черные вороны, и те сохраняют некое таинственное достоинство, некую элитарную причастность к тайне тайги.

     Человек отстоит от этого, где-то отдельно, словно смотрит фильм о природе, всегда ощущая свою самость, свою индивидуальность. И возможно ли его полное единение с творением? Только можно уменьшить степень отстраненности от тайги проникаясь её вибрациями и настроениями. Но всегда, там, в голове, где-то за глазами, кто-то будет считать и сравнивать, делить и отделять.

Петровичу 60!

2009-08-26T14:01:10Z

Сегодня Виктору Грицюку исполнилось бы 60 лет.
Любим.

Я смотрю на лес, как художник, но сидит во мне и лесник, и лесоруб, и еще много кого,
просто говорящих, что лес - так, плесень на теле земли, или вот, разве это лес - в Швейцарии леса, или там в Бразилии.
Они говорят мне - ты лжешь, ты заставил себя любить это, потому что не было иного.
Ты сидел в России, как в тюрьме, и добился в ней свободного режима.
Ты ездил и сердцу надо было что-то любить, и оно любило, что было.
Любило, как физическое действие, не соответствующее нутру.
Любило от безысходности и безальтернативности. Иначе, отуда эти мысли других людей?
При любви сердце слепо? Или нет?

Люблю долго и привычно, но секундами - ненавижу смертельно и тоскую без причины.

wildrussia @ 2009-07-24T00:01:00

2009-07-23T21:57:21Z

Здравствуйте,
Меня зовут Софья - я дочь Виктора Грицюка.

Спасибо большое всем, кто читает моего отца и пишет комментарии.
Для нас очень важно, что то, что делал папа - не зря и, что людя помнят его и любят.

С самого детства папа всегда брал меня с собой в поездки и на съемки.
Я его верный оруженосец, ассистент и помощник.
Сейчас читаю дневники, которые он вел в поездках. Фрагменты, взявшие за душу публикую в жж.
Так как я практически всегда была рядом с папой, то читая, я знаю, о чем он писал и где.
Так я выбираю фотографию под текст.

Сейчас совместно с издательством "Пента", готовлю персональный фотоальбом Виктора Грицюка - "Карелия. Русский Север"

Выпуск альбома приблизительно назначен на конец октября начало ноября 2009 года.

И также готовлю персональную фотовыставку Виктора Грицюка.
Занимаюсь поиском спонсоров.
Открытие тоже ориентировочно на конец октября начало ноября.

wildrussia @ 2009-07-22T15:45:00

2009-07-22T12:23:58Z

(с) photo by V. Gritsyuk река Новгуда

Зацепил щучку, которая всплескивала у развилки течения реки Новгуды, у островка в дельте.
Аккуратно вынул крючек из пасти.
Какая же она красавица: - темно-коричневая отновгудской воды, стройная, пропорциональная.
Ладная штучка! Ну как не отпустить такую. Тем более, что покидал по всей речке от порогов и никто не шелохнулся - одна она тут осталась - коричневая.
Полюбовался - и мягко отпустил хвостом вниз в родную воду.
Господи! Будь и ты ко мне милосерден в моё время.

Из дневников

2009-07-17T12:41:47Z

Осталось много дневников с размышлениями.
По мере прочтения, буду размещать отрывки в ЖЖ.
                                                       (Софья Грицюк - дочь)

(c)photo by V.Gritsyuk                                                                                                                   Орловская область

     Садится солнце. Уже нет его, лишь светится запад. Тишина и неподвижность сегодня. Давно такого не видел. Весь день трепетали листочки, качались травинки, а вот застыли все, словно не дышат в полусумраке отсвета заката.
Очень это удивительно - тонюсенькие ниточки березовых ветвей не колыхнутся. Длинные стабли трав с желтыми прическами замерли.
     Сижу на березовом стволе и ем бутерброд. Здесь овражек и я на склоне. Тянет холодом от земли, от неба, в спину. Стынут пальцы ног в резиновых сапогах. Я ем, и думаю о реальности и интернете.
Думаю о смысле такого покорного, послушного существания природы. Она слушается большого приказа - жить, а уж сама находит способы и формы. Естественный отбор.
     Хотел написать еще о реальности, но очень мерзнут ноги. И быстро сумерки теряют закатное розовое, становясь серыми (гризалью). Воздух стал кусать в носу и запах грибами и закисающими листьями.

wildrussia @ 2009-05-25T20:19:00

2009-05-25T17:39:20Z

Со скорбью сообщаем, что 23 мая после долгой и тяжелой болезни ушел из жизни Виктор Петрович Грицюк, замечательный российский фотограф, журналист, художник и просто очень яркий, неординарный человек.

Память о Викторе Грицюке навсегда сохранится в наших сердцах.

Выражаем соболезнования отцу, жене, дочери и сестре покойного, а также его близким, друзьям и ученикам.

Прощание с покойным состоится в 27 мая 2009 года в 10-00 в траурном зале больницы № 68 (м. Волжская, ул. Шкулева, д. 4), отпевание в церкви "Влахернской иконы Божьей Матери" (ул. Скрябина д.1, от метро "Рязанский проспект" автобус 29 до конечной остановки) в 11-00, похороны на 13-00 на Жеребьевском кладбище (11 км Домодедовского ш.)

Контактный телефон 8-910-458-8055 (дочь Софья),

эл.почта vgritsyuk@mail.ru

Виктор родился 26 августа 1949 года в Одессе.
После службы в армии он женился и в 1971 году переехал в Москву. Здесь работал главным художником дворца пионеров, а затем - художественным редактором в издательстве «Планета». Именно тогда он впервые познакомился с профессиональной фотографией, заворожившей его своими возможностями. Тогда, в 1974 году Виктор и родился как фотограф.
С этого момента с фотографией была связана вся его жизнь.

Он работал, как свободный фотограф, готовя репортажи для разных журналов, газет, издательств и агентств. Виктор окончил Институт журналистского мастерства, но, прежде всего, он обучался у ведущих мастеров, общаясь и работая рядом с ними в разных редакциях Москвы.
Но Виктор не только учился. Со временем он сам стал учить других, показывая и объясняя свои работы, беря на съемку - и у него появляется целая плеяда учеников и последователей.
Он объездил всю страну, от польской границы до бескрайних просторов Чукотки, готовя репортажи по редакционным заданиям. К 1992 году он имел уже 12 персональных выставок. Его снимки печатали почти все центральные журналы страны.
После 1988 года, когда стала возможной работа с западными фотоагентствами и ведущими журналами, Виктор стал снимать для журналов «Life», «Time», «Newsweek», «Figaro», «US News & World Report», агентств «Network», «Matrix», «Gamma». Появились новые возможности и родились авторские альбомы: «Кижи. Прогулка по острову», и «Путешествие в Белые ночи». Фотографии Виктора вошли во многие книги о российской жизни, природе и культуре.
Всегда, в любой съемке, Виктор оставался художником, несмотря на время «застоя», душившее любое проявление свободной творческой деятельности, несмотря на сменившую его эпоху тотальной коммерциализации.

Виктор проявил себя как прекрасный портретист, создав, например, великолепную галерею образов деятелей культуры Латинской Америки. Но в последнее время он оставил для себя несколько тем, среди которых - съемки для православной церкви, архитектура, портрет и то, что сам Виктор называл «серединная жизнь» - художественный портрет повседневности. Главное же место в работе заняла ландшафтная съемка. Здесь, первым среди российских фотографов, он стал использовать супер-панорамную камеру 6х17 см. Виктор решил, что этот специфический, и сложный в работе формат, адекватнее выражает необозримый русский простор, с бескрайними далями и бездонным небом.
Виктора занимала креативная фотография, хотя она и не приносила серьезного заработка. Зато давала автору радость от приобщения к гениально сотворенному миру природы, а зрителям - напоминала о вечности, заслоненной будничной суетой. Россия, в работах Виктора изумляет совершенством своей неброской красоты. Он постоянно искал свое «Я» в первозданной мощи родной природы, чувствуя с ней духовный резонанс.

Виктор любил путешествовать. Путешествовать с рюкзаком, палаткой, неизменным спиннингом и, конечно, тяжеленным кофром.
У него были не только любимые темы, но и любимые уголки России, куда он возвращался снова и снова. Это, прежде всего, Север, Карелия. Виктор не раз говорил, что любит эти края за их суровость, любит таких же суровых, как и северная природа, живущих там людей.
Большую часть своей жизни Виктор посвятил Валааму. Валаам – один из самых ярких, впечатляющих страниц его художественного творчества. Здесь соединились его преданность, любовь к православию и способность глубоко чувствовать и видеть природу.

В последние десять лет Виктор все больше стал писать. Им опубликовано много интересных и оригинальных текстов в профессиональных фото-изданиях, полемичные публицистические эссе. Но, будучи в первую очередь тонким и наблюдательным художником, самое яркое, что он создал на бумаге – это путевые очерки, где оставил потрясающие по своей насыщенности описания природы, своих ощущений от единения с природой.

Виктор создал свою страничку в «Живом журнале», где чуть ли не ежедневно, в последние месяцы превознемогая боль, оставлял посты, делясь своими мыслями, предлагая обсудить свою фотоработу, рассказывая о веселых и грустных происшествиях, но всегда – призывая задуматься. Посетители его странички в «ЖЖ» знали Виктора просто как «Петровича». Так, по-свойски, но в то же время уважительно, еще давно стали величать Виктора его близкие и друзья. И так получилось, что под этим шутливым именем очень многие узнали Виктора уже тогда, когда лишь компьютер оставался для него единственным окошком в окружающий мир, мир, который он любил, который он видел и чувствовал по-своему, и который он запечатлел в своих работах.

Без вопросов

2009-03-24T09:26:54Z

Латинская Америка была оранжевой, а потом отъехала назад и стала звонко желтой, как нобелевские букеты Маркеса повсюду, на лестнице, в большой прихожей. Но нужно было спешить, в три часа самолет. Нужно было одевать эту безумно тяжелую рубашку из голубых, красных и зеленых пластиковых волокон, похожих на щетку уличной машины. А желтое наступало и гасилось лишь жирными черными буквами «Ж». Нужно было припечатывать желтое черным, и тогда его власть слабела. Америка не любила черного и отпускала.
А потом был белый Тунис, песок и высокая стена справа, откуда свешивались тяжелые ветви яблоневого сада. Плоды падали вниз и зарывались в песок, румяные, целые, но совсем не сочные. Сока в них не хватало, словно песок его выпил. А по виду были наливные. Розовый налив. Но снова в три назначен самолет, нужно бежать в аэропорт в белом костюме. И вдруг, в аллее пальм неожиданно лежит в тени снежный язык. Его можно зачерпнуть рукой и крупнозернистый, он тает во рту, охлаждая. Вот тебе и Тунис.

1980-е(с)photo by V.Gritsyuk Измайлово. Весна.

Сон фотографа

2009-03-22T08:15:16Z

Портреты бывают и не студийные, но более-менее постановочные. Здесь мы прячемся от дождя под козырьком магазина, разговариваем, я поднимаю камеру и делаю фото прямо в лицо. Постановка? Да. Но есть доли секунды пока человек осознает, что его снимают, и дает команду лицу - измениться. Фотограф должен быть быстрее в сто раз. Потому что во время съемки кровь сильнее гуляет, нервы напряжены, зрение обостряется. Как у спортсмена или разведчика. А иначе ничего не выходит, иначе тащишься за ситуациями и постоянно нажимаешь на спуск позднее. Это сразу потом видно по отснятым кадрам. Спать фотографу не рекомендуется во время съемки, чтобы не снималось, пейзаж, портрет, репортаж.

1980-е©photo by Gritsyuk Мужчина из Алыкжера

Секрет портрета

2009-03-21T07:20:25Z

Сегодня буду краток и лишь намекну на интересное явление в нашем совковом портрете – на выражение глаз людей. Просматривая интернет вижу, как мучаются фотографы с глазами портретируемых. Если снимают девушек, то по большей части у них глаза и всё выражение лица – предлагающие себя как товар. Мужских портретов вообще мало, и там тоже с лицами и глазами беда. Секрет простой – фотограф не может извлечь из портретируемого то, чего нет в самом фотографе, ведь во время съемки должен устанавливаться психический контакт, в классике именуемый «художник и модель». Не достаточно одной формы и композиции, это лишь сосуд, который надо наполнять смыслом. Но большинство не в состоянии этого сделать, предлагая нам лишь привлекательные формы. Но люди значительно глубже и интереснее, чем получаются на таких портретах и это очень грустно. Личность мало кого интересует сегодня, да и некому уже научить снимать психологический портрет. Чтобы снять, надо не только испытывать эротические чувства или прикалываться с юмором, но и интуитивно понимать снимаемого человека, открыть его и открыться ему на встречу. Тогда он вылезет из ракушки и покажет настоящий свой характер. Такой портрет будет интересен и вам и ему через много лет. Вот так, если коротко. К сожалению, описать процесс взаимного раскрытия невозможно, ведь все люди разные. Его можно только показать. Кто увидит несколько раз, тот имеет шанс понять его тонкую и гибкую механику, построенную на уважении и доверии фотографа и модели.

1978©Photo by V.Gritsyuk Двойной портрет
Поглядите на портреты западных фотографов, подумайте над такой, как бы - ерундой - что фотограф сказал портретируемому перед щелчком? Что сказал перед съемкой Хельмут Ньютон двум девушкам, сидящим на пляже? Много портретов не снимешь, если серьезно работать. Много хороших быть не может, но этого и не требуется. Достаточно одного-двух чтобы войти в учебники.

Однажды на выставке

2009-03-20T05:20:19Z

Во время моей первой персональной выставке «Портрет и пейзаж» в коридоре журнального комплекса издательства Молодая гвардия» случилось два ЧП - пропали две выставочные работы. Двумя отдельными ЧП они стали позднее, когда одна работа была обнаружена за шкафом. Никто не собирался её красть, а украл раму с картонным паспарту, в котором было прорезано окно. Картон был красивым. Я добывал его из пачек венгерской и немецкой фотобумаги. В ход шли и черные внутренние стороны коробок 50х60 Агфы. Одним из первых среди фотографов я стал для экспозиции оформлять снимки как художественную графику.

В фотомире был принят суровый минимализм, типа – сама работа должна всё говорить за себя. Поэтому работы подавались зажатыми между двух оконных стекол, скрепленных тремя-четырьмя кремальерами, сделанными самоделкиными из мастерских союза художников. Фото чаще всего печатались навылет или с тоненькой черной рамочкой – естественной границей кадра, что было очень круто, и означало, что автор точно вкладывался в формат кадра. Стекла были нарезаны под стандарт фотобумаги 30х40 см и 50х60 см. Снимки или просто голыми зажимались между двух стекол, или двумя точками резинового клея крепились к ватману, размером со стекло. Реже – выставочные снимки печатались в центре стандартной фотобумаги с белыми или засвеченными с маской – черными полями. Это было уже недвусмысленной заявкой на повышенную художественность.

Коллеги вначале смотрели на меня странным глазом, как на отщепенца, который специально портит «чистую фотографию», превращая её неизвестно во что. А я ещё первый в стране начал робко вносить в выставочное ч/б цветные детали. Аккуратно раскрашивал некоторые элементы красивой голландской гуашью. Так мне хотелось, хоть я и понимал, что выпадаю из жанров в пустое у нас пространство. Художники одобрительно кивали, и крали мои тщательно выстроенные композиции. Художникам нравилась моя жесткость в обрезании, не доступная им из-за классической художественной школы, научившей трепетно относиться к пространству картины.

1978©Photo by V.Gritsyuk Портрет девушки

Но речь собственно - не об этом. Сегодня мы показываем здесь вторую из похищенных выставочных работ, которая, как я до сих пор думаю, исчезла за свои высокие художественные качества. Хотя порою закрадывается неприятное подозрение, что работу стырили знакомые девушки, изображенной на фото. Но пока никто не заявил об этом открыто, у Петровича она числится в похищенных художественных ценностях, а не в украденном фото на память. Ведь тогда я отрабатывал студийные съемки портретов, натюрмортов, рекламы и моду на белом, чуть притемненном сверху фоне. Это было очень трудно, но и очень необычно для нас.

Авторский почерк

2009-03-19T04:36:19Z

Фотограф – это не только профессиональное владение техникой, чтобы без сюрпризов, а что задумал – то и получилось; это не поэтическо-философские тексты под посредственными снимками; это не пьянящее ощущение власти над снимаемыми объектами, ошибочно принимаемое за творческое вдохновение; это не ещё один способ добиться девичьего расположения. Фотограф, если по серьезному – это исследователь себя и мира с помощью фотокамеры. Почти так же, как и художник, и как скульптор, но у этих крепче и серьезнее, ведь они берут пустой холст и обычными красками создают на нем мир; берут глину или мрамор, и создают предмет, руками ощущая гармонию объемов и плоскостей. Фотограф – это в первую очередь глаза. Он видит, и в этом его призвание. Остальное потом. Но есть одно общее свойство у всех творческих людей – это индивидуальный почерк в его области. В зародыше индивидуальный почерк есть у каждого, кто взял в руки камеру. Но чтобы почерк определился в почерк, нужны годы и усилия. Фотограф видит, снимает, понимает, неустанно учится и мудреет. Если он честен сам с собою, то его почерк стремиться стать слепком с его развившейся личности.

1980-е©photo by V.Gritsyuk Дискотека для югославских рабочих. Старый Оскол.

Для умного глаза по снимкам и паре слов понятно, что там за человек сидит внутри фотографа. Конечно, если он не прикидывается другим для зарабатывания денег. Таких немало, и они уверенны, что живут внутри творчества. Они так уговорили себя, потому что заказчик чутко прислушивается к тембру их голоса, и чтобы не спугнуть его, приходится неосознанно практиковать двоемыслие. Приходится с утра до шести верить в собственное творчество, а с шести до утра жить обычную жизнь с пивом и клубом, с телевизором и дачей, с разговорами о приятных пустяках. Но таких можно определить по почерку, поглядев десяток другой снимков. Даже в рекламе можно быть индивидуальным, как Хиро.

Не подумайте, что индивидуальный авторский почерк фотографа – это нечто застывшее, как бетон. Он подвижен и гибок. Он может быть богатым и разнообразным, а может быть и индивидуальными каракулями. Он может меняться и развиваться, совершенствоваться или упрощаться. Поэтому повторить один-два чужих снимка может почти любой, а освоить чужой почерк – это уже будет значительно сложнее. Почерк всегда узнаваем, как узнаваема образованными людьми скульптура Бурделя или Клодта, живопись Куинджи или Тропинина, музыка Баха или Чайковского. Резюмирую, что сложившийся творческий почерк, это совпадение внутреннего и произведенного в реале, это когда чувствуешь, думаешь, говоришь и фотографируешь без напряжения, потому что не нужно лгать.

Нежное слово - эксклюзив

2009-03-18T03:44:39Z

Напомню о вчерашнем рассказе про то, что журнальные оттиски с моих слайдов на Вельвии 50 и Кодаке 64 у редакции «Советского Фото» не получились. Слайды тихо рассосались в мировых и архивных лабиринтах, но один снимок был вчера обнаружен в виде цветного отпечатка. Не помню, публиковался ли он в ЖЖ, или нет – это не важно. Важно то, что когда фотограф не знает, что и как ему снимать, он берет красивые иностранные, или даже наши журналы, где ещё печатают Россию, и листает их очень внимательно. От долгого листания многие впадают в состояние творческого возбуждения, с сопутствующими глюками. Им начинает казаться, что опубликованные фотографии очень просто снимать, надо лишь многопиксельную камеру и нужный объектив. Им кажется, что они могут всё. И вот уже с камерой и прочим бредут они по радостной земле, но что-то не снимается. Поднимут они камеру к глазам и заскучают. Но снимать надо, и чего-то там они щелкают, а дома уговаривают себя, что это концепт и философия. «Я так вижу, я имею на это право, ведь каждый творит, потому что творчество принадлежит нам - умным и чутким, могущим объяснить словами глубины и высоты, а не таким самодовольным и глупым понтярщикам, как Петрович». Но в дальних глубинах они понимают, что никакой тут у них не концепт, а какая-то вялая ерунда с хорошими резкостью и цветопередачей. И тогда они начинают повторять чужие композиции. Результаты съемок заметно улучшаются. Но опасно повторять авторов с узнаваемым почерком. Повторишь одного, другого, третьего, и в твоих работах станет ощущаться разнобой стилей. Хорошие работы вдруг соседствуют с совсем плохими. При чем - плохих и средних оказывается большинство. Расскажу про себя, ведь я тоже человек и ничто человеческое мне не чуждо. Хотя - кое-что очень чуждо. Многое чуждо, если честно, но не всё, конечно. Кое что – не чуждо.

1989©photo by V.Gritsyuk Погост с отражением (Сов.Фото №7.1991)

Однажды я скатывался вниз по Волге, по два дня останавливаясь для фотографирования в больших городах. И вот я попал в Саратов. Первым делом купил карты и путеводитель, но ещё зашел в краеведческий музей на всякий пожарный. Ведь там сидят грамотные люди, они многое могут подсказать фотографу, имеющему задание снять достопримечательности незнакомого города. Там я листал видовой альбом двадцатилетней давности и запоминал «стандартные» объекты. Впечатлил меня снимок памятника Чернышевскому с крышей консерватории слева, снятый не как обычно - спереди, а со спины, из сквера. Снимок был сделан с включением верхней узорчатой арки над входом в сквер, и от этого смотрелся завершенным и очень эффектным. Петрович полетел в этот сквер, и поставил на камеру 28 мм шифт. У того фотографа всё съехало от широкоугольника, а с шифтом можно было плавно поднять кадр, не нарушая геометрию. Тогда народ фотошопами не баловался, и поэтому слайд надо было давать полностью готовым по всем показателям. Так Петрович успешно повторил и улучшил чужую находку и очень этим кадром после гордился, всем его в первую очередь предлагая, даром что там Чернышевский. Главное, картинка была хороша. С тех пор на арку поверх кадра всегда стал обращать внимание.

Вот так осознанно крадутся композиции. Но есть ещё бессознательное воровство, как есть ложь без напряжения. Есть воровство естественное – как дыхание. А мне тут говорят – не боись Петрович, не съест тебя лиса и комар не забодает. Конечно – не съест, подавится рыжая воровка, но свой кусочек обязательно откусит. В особенности от эксклюзивной работы. Поэтому рекомендую всем эксклюзив не засвечивать раньше публикации в прессе или показа на выставке. Конечно, если он действительно эксклюзив, а не дежурная кружковая ерунда, похожая на настоящую фотографию.

Былые думы Петрови4а

2009-03-17T10:12:25Z

Когда в воздухе запахло керосином, многие почувствовали, что режим скоро как-то изменится и старые приоритеты будут пересмотрены. Вот тогда и вспомнили, что в дальнем ящике советской фотографии болтается давно задвинутый туда Петрови4. Оказалось, что как только в железном занавесе открылись дырки то он, один из немногих, активно начал работать с легендарными западными изданиями. Оказалось, что он соответствует западному фотографическому уровню. Это когда - не просто тщательно приготовил драматический черно-белый снимок и получил премию в Барселоне, или Золотой глаз в Праге. Это - когда ровно, спокойно, неуклонно, профессионально и стабильно выполняется задание, а в проявленных Нью-Йорской лабораторией Time-Life пленках ($25 за одну пленку) редактор имеет полный выбор по заданной теме. И ничего лишнего. Петрови4 приободрился и разогнул спину. Такая перемена была замечена кем следует, и акции его выросли.

Предлагаю благородной публике первую публикацию Петрови4а, где он говорит сам, а не о нем рассказывают допущенные к рупору журналисты. Первую, где Петрови4 был сам допущен к трибуне и сказал народу пару слов про творчество. Конечно, текст порезали не сгладив концы и начала, поэтому некоторые абзацы не стыкуются. Здесь воспроизведен журнальный вариант.

Четыре полосные цветные фотографии к статье были отвратительно напечатаны на обычной рыхлой журнальной бумаге. Цветом там не пахло. Позор - одним словом. При этом они должны были иллюстрировать приемы управления цветом. Это было даже смешно, ведь рядом на мелованной вставке неплохо были воспроизведены слабые фото американки Авакян. Но это теперь улетело в прошлое, и остался текст, который я и воспроизвожу. А фотографии может быть тоже покажу, если найду. Хотя это и не обязательно, ведь все знают, что у Петрови4а с цветом хорошие отношения.

журнал "Советское фото" №7.1991 год
ФОТОТВОРЧЕСТВО
Виктор Грицюк
Принципы управления цветом

Когда за спиной сорок пет жизни, половина которой отдана фотографии, трудно побороть в себе желание учить жить и учить снимать. Только сознание того, что лично мне недоставало специального фотографического образования, когда до каждой элементарной мелочи надо было доходить умом, часто ошибаясь и спотыкаясь, по крупицам собирая навыки, заставляет сесть за стол. Я благодарен всем, кто не пожалел времени и имел терпение меня чему-то научить. Спасибо им!

Новое поколение фотографов, как бы сразу попадающих в профессионалы благодаря обладанию современной техникой и материалами, все равно должно будет совершить свои собственные ошибки и впасть в собственные заблуждения. Хотелось бы им помочь стартовать, учтя и мой опыт...
Прежде чем говорить об управлении цветом, немного о простейших основах фотографирования, без которых все последующие разговоры теряют смысл. Съемка на цветную, а в особенности на обращаемую пленку, имеет более жесткие рамки «лабораторного творчества», и процесс ее обработки до долей градуса и до секунд регламентирован фирмой-изготовителем, держащей в секрете состав обрабатывающих растворов. В дальнейшем я буду говорить о нормальной проявке, имея именно это в виду, то есть о проявке в нормальном режиме, дающей серое, без цветовых оттенков поле на пробных сгрипах. Максимальное исключение элементов случайности дает возможность заниматься действительно творчеством, а не бродить в потемках в ожидании счастливого совпадения.

Обычные для фотосъемки требования я бы определил тремя основными факторами— правильная экспозиция, правильная резкость и правильная цветопередача. Только соблюдая эти условия, включая проявку, можно серьезно говорить о воспроизводимости результатов, что и является главным признаком профессионализма.

Правильное измерение экспозиции можно производить по средне-серой специальной карте, по серому
сухому асфальту или за молочно-белым колпачком, которым снабжен экспонометр. Есть прием быстрого замера по собственной ладони, на которую смотрят через камеру, используя ее внутренний замер. Это замер среднего освещения, экспонированные таким образом пленки имеют нормально проработанные света, что для слайда важнее потери проработки в тенях.

Хоть и есть свобода вариантов в половину диафрагмы в каждую сторону, надо помнить, что переэкспонированные в света/ слайды теряют общий цвет и контраст, разбеливаясь и приобретая неприятный оттенок.

В руках некоторых фотографов камера пляшет, словно револьвер в руках киноковбоя. Здесь и проигрывается резкость будущего слайда. Некоторые в творческом задоре забывают о резкости. Дело обычное, я и сам вставляю в гнездо памяти на задней стенке фотоаппарата картонку с яркой и отчетливой надписью: «Держи крепче!» Листок возникал перед глазами при каждом подъеме камеры и не раз помогал мне. Кроме того, я без особой нужды не снимаю на выдержках более 1/125 с, а пользуюсь открытыми диафрагмами. Здесь играет большую роль светосильная оптика, желательно той же фирмы, что и камера. В восьмикратную лупу заметна разница в резкости кадров, снятых при 1/125 и 1/60 с, и это важно для слайда, если требуется дальнейшее большое его полиграфическое увеличение. Всегда ношу с собой штатив или монопод для съемок на больших выдержках или с тяжелыми телеобъективами.

Нажимая на спуск камеры, пользуюсь правилами спортивной
стрельбы: набираю в легкие воздуха, выпускаю половину и, замерев в устойчивой позе, плавно, без рывка, утапливаю спусковую кнопку затвора. После спуска автоматически взвожу камеру.

Нормальная цветопередача — это когда слайд соответствует тому, что видел автор во время съемки, без паразитных оттенков и вуали. Обязательное условие — проверенная, одной эмульсии и непросроченная пленка в достаточном количестве. Проверить пленку можно, отсняв тестовые шкалы для репродукций и обработав ее в стандартном режиме. Необходимо также учитывать специфические оттенки, даваемые слайду различной оптикой и случайными фильтрами типа УФ и 81А (у некоторых фотографов они служат защитой для передних линз объективов). Выделяю три обязательных условия для успешной съемки пейзажа и жанра, наиболее полное совпадение которых приводит к удаче. Во-первых, состояние фотографа. Оно включает в себя психологическую и техническую готовность стать автором и очень напоминает (как мне кажется) состояние беременности. Второе — место, пространство, в котором фотограф, исходя из собственных размышлений и возможностей оптики, определяет точки съемки, решая их композиционно, но еще без учета цвета. И третье — время, когда выстроенная композиция заполняется цветом.

Вот небольшой, любимый мною островок Кижи на спокойной Онеге и мой велосипед. Я знаю островок, как свои пять пальцев, и в момент могу объехать многие места. Летом снимаю с рассвета до 9.00 и с 20.00 до возможного светового предела, а днем ловлю рыбу или дремлю в тени. При съемке пейзажа я не пользуюсь специальными фильтрами за исключением серых, притененных, двух плотностей. Все невероятные и фантастические сочетания цветов, возникающие на слайдах, лишь жалкая попытка, лишь претензия на передачу истинной концентрации действительности. Управлять цветом при фотографировании дикой природы можно, лишь научившись терпению, а все
мыслимые и немыслимые цвета природа содержит в себе изначально, и тот, кто достаточно долго ждал, никогда не будет разочарован.

Цветная фотосъемка в студии имеет два главных пути работы с цветом. Первый —
воспроизведение световой и цветовой среды с усилением некоторых акцентов, имитирующей реальное природное освещение. Приемы эти прекрасно разработаны в кино. Второй метод — создание новой, без прямых аналогий в действительности, реальности, прекрасно разработанной современными видеоклипами и шоу-программами. Опытом, нарабатываемым «параллельными» искусствами, ни в коем случае нельзя пренебрегать. Самая большая трудность при работе в студии — определение соотношения экспозиций между многими цветными светами. К примеру, недоэкспонированный красный цвет может превратиться на слайде в коричневый или исчезнуть вообще. Цветная фотопленка воспринимает цвета не совсем так, как наш глаз, что надо обязательно учитывать при работе в студии. Я часто смешиваю источники света с различной цветовой температурой, но основной, передний свет, заполняю блицем, что дает возможность снимать на дневную пленку и пользоваться короткими выдержками, незаменимыми при съемке «живых» движений. При этом часто вставляю во вспышку оранжевый фильтр — это придает коже людей приятный оттенок загара, а задние планы высвечиваю относительно холодными цветами, создавая эффект глубины пространства в кадре.

Для достижения специальных эффектов можно пользоваться и разного рода «просчитанными нарушениями». Например, снимаю пленку 100 AS А, как 800 ASA, перепроявляю ее, нарушая заведомо цветопередачу и контраст изображения. Для получения эффекта старинной, романтической фотографии можно подсветить пленку перед съемкой точно дозированной порцией цветного света, разбалансируя этим цветовые слои эмульсии в необходимом направлении. Таких результатов невозможно добиться применяя насадки на объектив, диффузоры и цветные фильтры. Интересные кадры получаются при нарушении баланса источников света, когда используют вечернюю пленку со вспышкой и, наоборот, дневную — с лампами накаливания, и вводят разные дополнительные цветные света.

Думаю, что невозможно создание чего-либо действительно значительного в любой области творчества, включая, конечно, и фотографию, без того, что называется устаревшим словом интеллигентность.

Петрови4 и его "Родина"

2009-03-16T07:36:20Z

Минули безвозвратно бурные девяностые годы, когда открывались возможности и тот, кто успел - тот и съел. Кто-то съел эшелон медикаментов, станкостроительный завод или никелевые копи, а кто-то съел парочку пуль в голову. Так воры, руками русских бандитов, вычеркивали из нашей жизни скромных бизнесменов, пытающихся играть по правилам. Так был расстрелян на шоссе из автоматов приличный предприниматель, которого волновала судьба страны, который субсидировал литературную газету Российской провинции "Очарованный странник". Так был расстрелян другой на пороге построенной им церкви. Нам не всё сообщали о потерях, а только то, что было шумнее. Никто не догадывался, что в эти годы была уничтожены или вытеснены за границу активные и честные, желавшие лучшей России. И снова, как всегда, на фронтах полегли лучшие, а выжили и воспользовались победой хитрецы и мародеры. Они уже давно придумали для войны закон стека: "Идущие на фронт последними - возвращаются первыми".

Это уже было мировой истории с интеллигентскими правилами ведения войн между цивилизованными странами. Сначала их придумали и подписались, а потом стали возникать технические изобретения. Главными и кардинально поворотными в начале прошлого века стали пулемет и колючая проволока. Они очень затрудняли встречу противников лоб в лоб. Всякие там - честные схватки богатырей, "давай решим по-мужски", и прочие рыцарские и джентльменские придыхания улетали в прошлое навсегда. Вторая мировая продвинулась дальше в нарушениях правил. И естественно в развитии подлости то, что сегодня война состоит из превентивных точечных ударов в комплексе с ковровым бомбометанием, вакуумных и прочих научно продвинутых боеприпасов, а верхом стало изготовление оружия для стрельбы из-за угла. Если ты партизан, то у тебя нет никаких шансов. Спутник обнаружит и вычислит. Ракета наведется на мобильник. Спецназ незаметно будет жалить снайперскими пулями и стрельбой из-за углов. Глаза противника не увидишь никогда, потому что твой главный противник - не эти тренированные зомби в масках, а вся отмороженная система.

Зачем я об этом сегодня? Даже сам не знаю. Что-то подумалось о начале перестройки, о надеждах и планах возрождения, об открытии для всех мировой и нашей забытой культуры. О наивных бизнесменах, отдававших прибыль на нерентабельные проекты для будущего. И о том, как полегли они под пулями нелюдей, и эта бессовестная и жадная нежить осела в начальствах и стала задавать сегодняшние правила. Восток столкнулся с западом, и восток победил, потому что запад забыл, что с востоком можно договариваться только силою. Нельзя сказать - "иди, и больше не греши". Надо быть значительно жестче.

1998(c)Photo by V.Gritsyuk, V.Nekrasov Антикварный натюрморт

А с журналом "Родина" постепенно стали происходить перемены. Социальность и злободневность покидала страницы. Главной одно время стала задача - "Помирить белых и красных". Но кругом были лишь ярко красные, которые не желали пересматривать прошлое. Журнал утянуло в сугубо историческую сторону, а в бесконечных исторических фактах, в несметных архивных делах, биографиях и дневниках деятелей запросто можно заблудиться. Недостаточно для выстраивания линии интересных фактов и сенсаций, а нужен компас. Но когда есть компас - кому-то обязательно не угодишь. Да и к собственной истории у народа интерес резко остыл. Это раньше к маленькому эссе о Валаамском монастыре я писал историческую справку на страницу. Читатели благодарили за ту линию, которую я неуклонно проводил в своих публикациях. Теперь журналу приходится бодрить читателя байками про царских собачек и про откушенный палец приложенный к старинному уголовному делу. Реальность нынче сильно развлекает страну. Но журнал живет несмотря ни на что. Другого исторического журнала в стране нет.

Петрови4а сносит по волнам

2009-03-15T07:27:30Z

Вчера в образованных кругах был праздник. Праздновали международный день числа "Пи". Только Россия с бывшими территориями осталась в стороне от цивилизованного ликования. Оно и понятно - праздники у нас теперь другие, мы их пока пробуем, но ещё не определились конкретно. А от числа "Пи" нашим начальникам народа никакого нет проку. У нас тоже есть математика, но другая. Для испуганного наглого меньшинства есть сложение и умножение, а для обозленного большинства - деление и отнимание. Просыпаешься утром в воскресение и на улице тихо, а это значит, что в этот день ничего не отнимут и не поделят. Они там наверху ведь тоже нуждаются в отдыхе, по воскресениям вынимают клыки и занимаются домашним хозяйством. Поглядишь на них на домашней кухне, улыбчивых, мягких, в цветастых передниках и можешь принять за людей. И хотя они смеются, если их пощекотать, и плачут - если ударить больно, не стоит обманываться - это просто у них привал на войне с собственным народом. С понедельника или с первого числа всё начнется снова, и нам сообщат об очередной математической подлянке. Ведь если следовать за логикой, что деньги - это эквивалент труда, то невольно приходишь к выводу, что самый продуктивный труд - печатание самих денег. Но так как это дело сильно подсудное, они остановились в шаге от него. Они все - математики и ростовщики, и делают деньги на вращении денег. Что-то в этом деле есть очень неправильное, и от этого неправильного перекашивает всю картину нашей жизни. Однако, и дураку понятно, что лучше сидеть в теплой бухгалтерии, чем доить реальную корову. Если бы белые воротнички производили пищевые продукты, то это были бы лучшие продукты в мире. Они завалили бы страну мясом и картошкой. Но об этом приходится только мечтать.

1991(c)photo by V.Gritsyuk Пожар. Московская область.

Простите Петрови4а за отвязанность думанья. Ведь и за это мы шли на баррикады. Вот так начинаешь рассуждать и мысли по логике сами движутся. Логика - она ведь держит нас в реальности. И вот - плывет мысль свободно, фактами обрастет и когда потяжелеет, тогда рука сама тянется к клавиатуре, а клавиатура проводом своим тянется в Ворд. Тем более, что фактов уже много набрано, и они зазипованы, по блокам фактов сделаны выводы. Проделана работа над ошибками. И приложены фотографии действительности. Собственно - это и есть мой труд, за который я пытаюсь вырвать в бухгалтериях кусочек эквивалента. Но не всегда получается, уж очень пальцы у них крепкие. А так - посмотришь объективно, они на слизней безликих похожи, сонные с белыми глазами, но как дходит дело до эквивалента - огнем начинают дышать. Таких на скаку, на лету и на плаву - в момент триумфа их жадности и бессердечия только 9-грамовая Full Metal Jacketed остановит. От этого понимания им и страшно бывает среди людей. А страх не делает свободными, страх рождает рабов. Конечно, все мы в этом мире - рабы. Но всё же существуют степени нашего рабства. Я выбираю минимально возможную, но и максимально перспективную - Раб Божий.

Петрович в "Родине"

2009-03-14T08:12:57Z

Журнал "Родина" публиковал наших лучших в то время жанровых фотографов, всех тех, кто не лизали зад режиму, а через нищету и замалчивание упорно пытались говорить правду своими снимками. Теперь они эту правду могли говорить до сыта. Их черно-белая правда немного терялась в потоке правд, разоблачений, обвинений и претензий полившихся в 90-х со всех сторон. Словно раскручивалась давно взведенная пружина. И только Петрович никого особо не обвинял, ни на кого не катил баллон, сетовал лишь по поводу разрушенной церкви, руины которой внутри носил каждый советский человек. Считал, что это было главной бедой и проблемой, а остальное было следствием. В то время разрабатывались приемы и образы жанра Миддле Лифе. Юный Петрович снимал жизнь на цвет, не зная ещё, что такой взгляд станет отдельным жанром, но уже тогда на рамках слайдов под своей фамилией и копирайтом писал "Russia. Middle Life".

1991(c)photo by V.Gritsyuk Ленинградский вокзал.

Этот мужчина с гармошкой был снят на перроне Ленинградского вокзала. Естественно, он и не подозревал, что попал в объектив Петровича. Но тут всё честно, вокзал - место общественное и он выступает открыто, поэтому совесть фотографа чиста. Это не стыдное подглядывание и не быстрое воровство, когда щелкнув камерой, делаешь вид, что не при чем. Когда журнал вышел в свет, гармонист написал мне душевное письмо. Оно хранится где-то у меня в архиве. Рассказывал, что живет под Москвою и не часто приезжает в город со своим инструментом. А играть любит и умеет, хотя и самоучка. Играет на свадьбах и юбилеях. Он приглашал меня в гости, обещал хорошо угостить и развлечь музыкой. И конечно, предлагал ещё поснимать его с гармонью. Вот что такое - Миддле Лифе. Это - когда не стыдно за фотографию, не стыдно за изображенного человека, но при этом сохранена документальность снимка. И снимок - не постановочный.