Звание нашло фотографию
Звание «шедевра» долго искало эту лошадиную фотографию. Звание это у нас не лежит на египетском пляже, не прячется в прериях Орловщины, и не спит как ленивая собака, – а неустанно ищет что-то, как луноход – свою луну. Сделана найденая фотография была на слайдовскую пленку Orwo-Hrom UT-18 чумовым фотоаппаратом «Салют» - несколько сотен лет назад. Автор - неизвестный фотограф Витёк Г. Сделана она была от души, и проболтавшись под носом тогдашних невменяемых главных художников (все – обязательно члены партии) осела в огромной папке с надписью «Лошади и пр.». Не в виртуальной папке, как вы сразу подумали, а в самой настоящей, зеленой с ботиночными тесемочками. Вчера её достали цепкие руки Петровича и вот – «награда нашла героя», как любят говорить в хороших и недорогих фильмах. Сначала хотели присвоить ей звание «Вчерашних раков, которые по пять», но отдаленность биологических строений стала решающей в принятии коллегиального решения. Показалось, что с головогрудями у лошадей что-то не так происходит. За звание шедевра проголосованно было единогласное, в настоящем понятии этого определения – «сам един еси державен».


(c)photo by V.Gritsyuk                                                                                                           Желтые лошади из реальности 6х6 см

Найдены были, признаюсь, два шедевра. Но второй что-то оказался не очень внятным. Как бы и шедевр с одной стороны, а с другой – как бы и фуфло полное. Возникли внутренние разногласия (оба - у Петровича внутри) и поэтому второй шедевр завтра приволокут за хипок на зрительский суд. Прошу только одно – не воровать композицию и уникальный подход к живой натуре, если снимок завтрашний окажется шедевром первого эшелона. А если других каких эшелонов, включая галактический поезд 999, то тогда… Тогда тоже не надо, ведь глупо воровать не шедевральные подходы у профессионалов. Хотя, знаю фотографов – всё некоторые подметают, что ни покажи. Приходят и сразу глазами по кабинету зыркают, аж отпечатки ихней сетчатки на моих слайдах остаются. Сразу начинают пытать Петровича – волнуясь от жадной наглости. Аж кричат бывало - чем сейчас занят, что свежего наснимал, какие проекты готовишь? Но Петрович молчит, как клятый партизан на допросе в ЦК, не колется на первых секундах. Ждет, пока гостя трястись перестанет и спросит он по-человечески, мягко и культурно: «Чем сейчас занят? Что свежего наснимал? Какие проекты готовишь?» Вот теперь можно поразговаривать. Теперь уж никто мне рот не заткнет и слова своего в мой текст не вставит. Спросил сам на свою голову, а это была хитрая ловушка. Я ему втюхиваю всё подряд - планы, проекты, сканы и сбросы, тексты свои вслух с чувственными слезами читаю, в глаза гляжу испытующе - пока пересадки в метро не закончатся. Тогда стелю ему в прихожей раскладушку со скрипучими пружинами и удовлетворенно слушаю их скрипы до полуночи. Не спится – думаю удовлетворенно. Значит мой день не прошел даром. А некоторые ещё и разговаривают во сне после показов и рассказов. Но я не обращаю внимания на их сомнамбулические словам, чтобы не обидится. Мало ли что случайно во сне из ослабшего рта выскочит. Мы же в разведшколах не обучались.