В начале путешествия мокли под ливнями, а потом накатила жара, высушила лес, высушила лишайники по камням до песочного хруста. Продукты плавятся и плесневеют. Никак не решишь, что же лучше. В дождь мечтаешь о солнце, в жару о прохладе. И получается что на ерунду расходуются чувства, ведь ничего не изменится от твоих хотений. Только к концу второй недели дикой жизни обретаешь покорность, смиряешься и принимаешь всё радостно таким, каким оно дается с каждым новым утром.


2009 © photo by V.Gritsyuk                                                                                                                            "Остров паучий"

Конкретно меняется климат. Ярым, лимонным стал солнечный свет, гуще ложатся холодные тени. Нет уже тех многоцветных долгих закатов над Ладогой, нет розово-пастельных рассветов, а стали они или грубыми, контрастными, или вялыми и бесцветными. Только на моих снимках остались былые краски. А значит остались они и во мне. Наполнен я красотою до предела, а всё чего-то ищу, чего-то жду, как крыса в медицинском опыте – все давлю и давлю на педаль, посылая в область удовольствия мозга электрические раздражения. Одна разница, что удовольствие моё не искусственное. 

 
2008 © photo by V.Gritsyuk

Когда есть простор и даль, когда покойно так, что трусливый заяц прыгает у костра, и развлекает только смена погоды, или высунувшийся из озера лупоглазый усатый тюлень, или нырок, учащий птенцов доставать что-то со дна, или мыши-толстячки снующие под ногами – вдруг выпадаешь из привычного скафандра, и начинаешь видеть и слышать новое. Чувствуешь, что простор наполнен материальным молчанием, а редкие звуки – лишь маленькие пузырьки на его ровной поверхности.

Вечные явления, ветер, шуршание волны, крик птицы, изогнувшаяся сосна на скале – они незыблемы, а ты кратковременен. Мелькнул ты, и исчез, не оставив следа. Человек и дикая природа – тема, к сожалению, исчерпаемая. Не оттого, что бедна природа, а выходит, что человек беден. Расстрелял, израсходовал комплект внутренних ассоциаций, смог услышать лишь то, что услышал, смог увидеть – что смог, и быстро добрался до своего предела. Но, живя внутри дикой природы, поднимаешь в себе настоящие свои силы, которые после, в городах, многим покажутся необузданными. Это они с собою сравнивают, с заплесневевшими в асфальтовом гетто. Но и в них заложены такие же силы, только спят или бесполезно разряжаются в бытовых стычках.

Острова Малиновый, Палевый, Бармотун – это мой мир, знакомый, как родной дом. Это среда и фон, где проходит моя жизнь.А как? И есть еще Москва, где я, словно и живу в четверть силы, ожидая чего-то.

Здесь невообразимый простор, на котором ветра гуляют вольно, не свистя по-воровски между городскими домами. Это и есть воля. Голый остров, простор, колышущаяся вода и огромный купол неба над головой. Это дано мне во временное пользование после поколений других людей, а я передам другим, завтрашним. Как одежду, как усадьбу или страну?Ветшает мир мой, мир наш. Снашивается от нерачительности и безразличия. 
Только теперь понял, как говорили раньше: «Какой мир ты оставишь детям?..» Вот этот и оставлю, самолатающийся, в суть которого заложено – восстанавливаться любой ценою. Но уже и я. За свою краткую свою жизнь, замечаю, как он теряет силы.